Бросить пить курить: лекарства

16.08.2013 | Автор: admin

Бросить пить курить: лекарства

Чаще всего используют терапию, с помощью которой одну форму зависимости от веществ меняют на другую. Никотиновые пластыри могут заменить или снизить частоту курения табака. Это лечение действительно уменьшает ущерб здоровью, но не излечивает существующую зависимость. Человек остается зависимым от никотина.

Сходным образом лечение героиновых наркоманов посредством полусинтетических опиатов (метадона и бупренорфина) – только полумера. Эти вещества действуют медленнее, чем героин, и создают меньшую эйфорию. И их употребляют перорально, тем самым уменьшая риски, связанные с инъекциями (опасность получить инфекции, передающиеся через кровь). Тем не менее, как и в случае с никотиновыми пластырями, зависимость остается, поэтому терапия не является долгосрочным решением.

Еще одна стратегия – применяют лекарство, которое способствует воздержанию за счет создания сильных побочных эффектов от приема соответствующего наркотика. Один из таких препаратов против алкоголизма – дисульфирам (на рынке известен как антабус) — был одобрен Американской комиссией по пищевым продуктам и лекарственным средствам (FDA) в 1954 году. Он подавляет ключевой фермент в многоуровневом расщеплении этанола под названием «ацетальдегид-дегидрогеназа».

Когда этот фермент блокируется, поступление этанола повышает уровни ацетальдегида в крови и вызывает у выпившего ужасное самочувствие. Конечно, дисульфирам назначают только при тщательном надзоре и если пациент пришел к осознанному решению бросить пить.

Ведь если человек хочет уклониться от лечения и продолжить пить алкоголь, он просто перестанет принимать таблетки дисульфирама. И это лекарство не уменьшает желание выпить, просто делает рецидивы очень болезненными.

Третья стратегия – создать терапию, которая предотвращает попадание наркотического вещества в мозг и тем самым уменьшает его психоактивные эффекты. Один из наиболее интересных подходов – создание вакцины, направленной против наркотиков, которая включает иммунную систему пациента, чтобы разрушить наркотик еще в кровотоке до его попадания в мозг.

Вакцина, связывающая никотин, метамфетамин или кокаин с белками иммунного ответа, сейчас проходит испытания на животных. Уже звучат призывы, идущие вразрез с этическими нормами, – предложить эти вакцины людям с сильной генетической предрасположенностью к зависимостям до окончания испытаний.

Налтрексон

Только в последние несколько лет появились препараты, которые позволяют уменьшить тягу наркомана к наркотику. Один из них – налтрексон – значительно снижает желание выпить у бросивших пить алкоголиков. В комбинации с когнитивной поведенческой терапией это лекарство помогает существенно снизить частоту рецидивов.

Налтрексон – антагонист опиоидных рецепторов ти-типа и поэтому имеет направленное действие на сигналы эндогенных опиоидов, а также, вероятно, подавляет непрямые эффекты дофаминовых сигналов. Склонность пациентов забывать принимать налтрексон можно предотвратить, если использовать его новую форму – препарат длительного действия (продается как вивитрол), его применяют в виде инъекций 1 раз в месяц. Налтрексон помогает снизить риски рецидивов и у героиновых наркоманов.

Препараты для лечения никотиновой зависимости

Существуют два препарата, одобренные для лечения никотиновой зависимости. Первый является блокатором дофаминового транспорта и называется «бупропион» (веллбутрин или зибан).

Второй – варениклин (продается как чантикс или чампикс), он снижает активацию определенного типа рецепторов никотина в мозге. Оба препарата помогают уменьшить тягу к никотину у воздерживающихся курильщиков и снижают частоту рецидивов (хотя результаты клинических испытаний варениклина выглядят чуть убедительнее). К сожалению, оба лекарства имеют сильные побочные эффекты, в том числе усиление суицидальных настроений, поэтому их можно применять только под наблюдением психиатра.

С лекарствами, которые модулируют работу цепи удовольствия, такие побочные эффекты – обычное дело. Так, подавляющий аппетит римонабант недавно был запрещен в Европе из-за повышенного риска суицидов.

Бросить пить курить: лекарства

Мы только начали обзор списка препаратов для подавления тяги к никотину и седативным веществам, вроде алкоголя и героина, а он уже заканчивается. При этом не существует лекарств, помогающих тем, кто пытается отказаться от стимуляторов вроде кокаина и амфетаминов. Зато весьма ободряет информация о том, что сейчас ведется множество разработок новых препаратов для лечения наркомании на разных стадиях зависимости.

Некоторые из этих препаратов направлены на аспекты работы базовой системы удовольствия (вроде функций ее составляющих дофамина, опиоидов и эндоканнабиоидов), другие исследуют совершенно новые области.

Например, мы знаем, что стресс является ключевым фактором рецидивов в большинстве зависимостей, поэтому очевидное решение – снизить уровень стресса с помощью поведенческих методов. Еще один способ вмешаться в работу гормонов стресса в мозге – использовать препараты, которые блокируют рецепторы гормонов стресса, скажем, кортиколиберин и нейрокинин-1, в надежде, что это уменьшит тягу.

По одной гипотезе, блокаторы рецепторов гормонов стресса могут предотвратить вызванную стрессом потенциацию (ДСП) использующих глютамат синапсов, свя- заннных с дофаминовыми нейронами вентральной области покрышки мозга, и тем самым позволят снизить тягу при появлении связанных с удовольствием ассоциаций (вид трубки для «крэка», звук игрового автомата).

Гипотеза заключается в том, что развитие зависимости создает медленные непрерывные изменения в силе и микроструктуре использующих глютамат синапсов внутри цепи удовольствия, поэтому препараты, направленные на блокирование рецепторов глутамата или белков, которые модулируют их функции, могут помочь в разработке терапии зависимости.

Трудность заключается в том, что глутамат – наиболее широко используемый нейромедиатор головного и спинного мозга. Поэтому вещества, которые воздействуют на передачу глутамата, дают очень высокий риск побочных эффектов. К счастью, существует большое разнообразие рецепторов глутамата, поэтому препараты, направленные на определенный подтип рецепторов, имеют шанс принести пользу.

Это касается подгруппы медленных рецепторов глутамата под названием метаботропные рецепторы, которые менее широко распространены в нервной системе и участвуют только в определенных схемах нейронной активности. Особые надежды возлагают на рецептор под названием «метаботропный рецептор глутамата типа 5 (mGluR5), поскольку он сильно задействован в ключевых участках цепи удовольствия, включая нейроны прилежащего ядра и полосатого тела.

Франсуа Конке и его коллеги из Лабораторий ГлаксоСмитКляйн в Лозанне, Швейцария, использовали генетические уловки, чтобы создать мышь без рецепторов mGluR5, и получили поразительный результат. Мыши были совершенно равнодушны к кокаину. Они не нажимали на рычаг, чтобы получить наркотик, и не выказывали никакого интереса к экспериментальной камере, где могли получить этот наркотик. Кокаин при этом действовал на них (т.е. выброс дофамина в цепи удовольствия происходил даже у особей без mGluR5), однако у них не вырабатывалась зависимость.

Конечно, этот результат очень заинтересовал фармацевтические компании, которые стараются создать специфические блокаторы или модуляторы mGluR5. В настоящее время большинство разработок находится на доклинической стадии: эксперименты проводят на мышах и крысах, полагая, что антагонисты mGluR5 могут помочь при лечении зависимости от кокаина, амфетамина, никотина и алкоголя.

Когда эти вещества дойдут до стадии испытаний на людях, возможно, их эффективность относительно поведенческих зависимостей (например, игромания) будет отличаться от полученной в опытах на животных.

Вероятно, через несколько лет будет разработана оптимальная терапия аддикции, состоящая из комбинации лекарственных препаратов для подавления тяги, например, налтрексона, антагонистов mGluR5 и поведенческой терапии.

Когда нейрофизиологи ложатся спать, они мечтают, что в будущем станет возможно одновременно отслеживать, стимулировать или отключать каждый из 10 миллиардов нейронов человеческого мозга. К сожалению, эта мечта сбудется еще не скоро. Последние 60 лет нейрофизиологи, занимавшиеся системами мозга, решали свои задачи путем имплантации электродов в мозг обезьян, крыс или записывая графики активности отдельных нейронов.

Биохимия мозга

Такой подход, нейрон за нейроном, принес много информации о работе мозга и все еще помогает науке, но и ограничений в нем немало. Одно из них состоит в том, что некоторые типы процессов мозга можно понять, только когда оценивается синхронная работа большого множества нейронов.

За последние 20 лет были разработаны особые системы близко расположенных электродов, позволяющие одновременно регистрировать активность 50-200 нейронов в отдельном участке мозга. Иногда такие системы имплантируют сразу в два разных участка мозга. Опыты проводили на крысах, мышах и обезьянах и получили много полезных сведений о принципах работы мозга (например, о том, что нейроны гиппокампа создают пространственную карту среды за счет определенных паттернов активации проводящих путей).

Кроме того, можно использовать сигналы, записанные от систем электродов в моторной коре, для того, чтобы двигать искусственными конечностями – техника, которая имеет перспективы для парализованных людей с травмами спинного мозга.

Правда, для того, чтобы установить в мозге электрод или систему электродов, необходимо сверлить отверстие в черепе. Кроме того, установленные электроды могут вызвать воспалительную реакцию в клетках микроглии мозга. Вот почему людям электроды имплантируют только в строго ограниченных показаниями случаях.

С современными томографами таких проблем не возникает: их можно использовать на людях без побочных эффектов. Однако, как мы уже обсуждали, полученная с их помощью информация очень приблизительна.

Наиболее распространенный тип сканирования мозга – ФМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография) не измеряет напрямую активность нейронов, а оценивает усиление кровообращения в отдельных областях, притом с задержкой одну-три секунды после повышения активности мозга. Даже лучшие томографы имеют пространственное разрешение около 1 мм, а временное разрешение в несколько секунд.

Неинвазивная стимуляция или дезактивация мозга с использованием техники под названием «транскраниальная магнитная стимуляция» (ТМС) в этом отношении еще хуже. Ее пространственное разрешение составляет 1 см и не достигает глубинных отделов мозга.

Мы все еще очень далеки от осуществления мечты всех нейрофизиологов о неинвазивном параллельном способе записи активности отдельных нейронов или стимуляции их. Существуют многообещающие оптические технологии. Как известно, если высверлить отверстие в черепе и смотреть на поверхность мозга, то она похожа на вареное яйцо — такая же непрозрачная.

Мозг плохо пропускает свет видимого спектра. Зато инфракрасные лучи немного лучше проникают в ткани мозга. В технике под названием «мультифотонная микроскопия» in vivo (на живых организмах) в черепе высверливают отверстие (обычно опыты проводят на мышах) и прикрывают его стеклянным окошком. Через неделю или две после операции голову мыши помещают под линзы микроскопа.

Микроскоп испускает очень яркие и краткие импульсы света из инфракрасного лазера через стеклянное окно в мозг мыши. Этот свет улавливается флюоресцентными молекулами и возбуждает их на глубине до полумиллиметра.

Затем эти молекулы сами начинают испускать свет длинного видимого спектра. После чего этот голубой, зеленый или красный свет собирается сенсором микроскопа для создания изображения. Таким образом благодаря мультифотонной микроскопии in vivo можно создавать четкие изображения структур, находящихся под поверхностью живого мозга.

Это все здорово, но какое отношение это имеет к будущему удовольствия? Подождите еще немного, и вы поймете. Единственная трудность для мультифотонной микроскопии состоит в том, что в нейронах находится достаточно мало молекул, обладающих природной флуоресценцией. Дабы увидеть структуры нейронов живого мозга, флуоресцентные молекулы нужно ввести в мозг искусственно.

Однако в продвинутой версии этой техники можно вводить флуоресцентные пробы и измерять разные аспекты нейронной структуры и активности. Молекулы, которые светятся все время и диффудируют сквозь клетки, показывают общий контур клетки и могут быть использованы для измерения микроструктурных изменений в нейронах.

Другие молекулы могут позволить увидеть местную концентрацию ионов кальция (который является стимулятором создания потенциала действия) или даже электрические потенциалы на поверхности нейронной мембраны. Флуоресцентные молекулы, прикрепленные к рецепторам нейромедиаторов, могут послужить для измерения количества рецепторов в данном синапсе.

Эти оптические техники измерения в последнее время были снабжены дополнительным набором инструментов для контроля за активностью нейронов с помощью света.

Несколько разных лабораторий (особенно здесь отличилась лаборатория Карла Дейссерота в Стэнфордском университете) разработали белки, которые могут очень быстро активировать или подавлять нейроны – при поглощении света разного цвета. Например, микробный белок под названием «канальный родопин-2» (channelrhodopin-2) поглощает синий свет, а затем быстро открывает ионные каналы, создающие приток положительно заряженных ионов.

Когда происходит экспрессия этого белка в нейронах (с помощью генетических манипуляций), источник синего цвета может спровоцировать потенциалы действия с точностью до миллисекунды. Еще один микробный белок «галородопсин (halorhodopsin)» подавляет нейроны при попадании желтого света. Эти инструменты представляют огромный интерес для нейрофизиологов, и в настоящее время разработчики стараются максимально оптимизировать их.

Таково современное положение вещей. Можно применять мультифотонную микроскопию и светоактивирующиеся молекулы для записи электрической активности и структуры отдельных нейронов. И можно очень точно активировать и ингибировать (подавлять) эти нейроны.

Притом необходимо отверстие в черепе, но мозг остается нетронутым. Это значит, что мы способны достичь внешних слоев неокортекса, обонятельных луковиц и мозжечка, но не достанем до центра удовольствия, эмоциональных центров, отделов контроля за гормонами и других структур, которые расположены глубже.

Если мы хотим использовать оптические техники для измерения и стимуляции нейронов в этих глубинных структурах, то должны имплантировать в мозг оптическое волокно, но это уже повреждение его тканей. В любом случае необходимо высверлить отверстие в черепе, и требуется громоздкое вспомогательное оборудование (микроскоп, лазер). Для оптического контроля активности мозга флуоресцентные опыты, оценивающие светочувствительные ионные каналы, проводят с помощью генетических манипуляций, вирусных инфекций или с помощью инъекций молекулярных проб.

Однако в этом есть и светлая сторона. Мы уже знаем, что разные классы нейронов и глиальных клеток упакованы в мозге довольно плотно Например, дофаминовые нейроны ВОП, которые мы так часто упоминаем, соприкасаются с клетками глии и другими недофаминовыми нейронами вентральной области покрышки мозга.

Если мы применяем оптическую технику, чтобы оценить или проконтролировать активность дофаминовых нейронов вентральной области покрышки, то как можно быть уверенным, что мы выделили нужную клетку, а не ее недофаминовую соседку? В качестве одной из стратегий можно использовать ген, экспрессированный только в дофаминовых нейронах (или транспорте дофамина), для усиления экспрессии канального родопина-2 в этих клетках. Затем, когда вспышки синего света попадут в вентральной области покрышки, именно дофаминовые клетки будут активироваться и создавать потенциалы действия.

Таким образом, стратегии, комбинирующие генетику и оптику, являются последним словом в области специфического контроля и измерения отдельных нейронов в живом мозге.

Бросить пить, курить

Давайте вообразим себя писателями-фантастами и пофантазируем об отдаленном будущем, когда исполнится главная мечта всех нейрофизиологов. Возможно, ее осуществлению помогут развившиеся технологии сегодняшних мультифотонных микроскопов и методов оптического контроля нейронной функции.

Представьте, что вы надеваете на себя устройство, похожее на бейсбольную кепку, которое может точно контролировать активность любой комбинации отдельных нейронов вашего мозга. Как это относится к сфере удовольствия?

Начнем с самого простого – вы вольны пережить приятные чувства, наподобие тех, которые испытывали крысы Олдса и пациенты Хита в ответ на стимуляцию основных связанных с удовольствием структур в переднем мозге. Можно создать удовольствие, похожее на героиновый кайф или оргазм.

Труднее представить, способно ли тонкое управление нейронными цепями дать более изысканное удовольствие с новыми переходами и обертонами. Например, мы знаем, что героин активирует дофаминовые нейроны вентральной области покрышки (и в некоторых других местах), мы также знаем, что дофаминовые нейроны имеют отростки, идущие ко множеству целевых участков (прилежащее ядро, полосатое тело, островок Рейля, глазнично-фронтальная кора).

Что мы почувствуем, если простимулируем только небольшую подгруппу этих нейронных отростков или активируем их в определенном порядке? Мы сможем исследовать пространство удовольствия, переживая изысканные и необычные типы ощущений, которые вызывают наркотики вроде кокаина и героина, секс, еда, игра.

Представьте, что ваша кепочка создаст на сетчатке глаза изображение виртуальных кнопок, которые вы сможете контролировать движением глаз, дабы добавить в удовольствие немного возбуждения, риска или наслаждения от еды. Возможно, чуть-чуть боли превратит этот микс в интересный коктейль, вроде острой пищи.

Возможно, труднее всего предсказать не научные технологии, а законы и финансовые системы, которые будут регулировать получение удовольствия. Когда люди смогут управлять своей цепью удовольствия с помощью устройства, похожего на кепку, применение этой кепки будет подвергаться контролю и регулированию. Если взять в качестве прецедента опыт человечества с психоактивными веществами, то грядет ужасный хаос.

В разное время нашей недавней истории алкоголь, никотин, героин и кокаин были поочередно легальными, запрещенными, налогооблагаемыми и регулируемыми правительством средствами. Политика борьбы с наркотиками отражает сложное сплетение конкурирующих интересов.

С капиталистической точки зрения продажи психоактивных веществ сулят огромные прибыли. С социальной и медицинской точек зрения мы стараемся запретить или ограничить использование веществ, вызывающих вред здоровью или пристрастие. Однако наши законы не отражают реальные риски.

Бросая пить, курить не забывайте о том, что не все лекарства полезны!

При отказе от алкоголя советуем использовать фитосборы « Стопалкоголь-Элит » и « Восстанавливающие ».