Возможности человека безграничны!

Мы отправляемся к одному из виднейших российских психологов, профессору Алексею Николаевичу Леонтьеву.

Мы заражены нетерпением наших молодых читателей и задаем сразу множество вопросов:

— Что знает наука о возможностях развития музыкальных, математических, лингвистических, изобразительных способностей? Можно ли совершенствовать работу органов чувств, остроту восприятий? Есть ли чисто врожденные способности?

Маленький кабинет, вернее, лаборатория профессора до отказа загружена приборами. И они как бы предупреждают, что все, о чем будет здесь говориться, основано не на простых рассуждениях, а на фактах, на экспериментах.

Но против ожидания профессор начинает, как нам вначале кажется, очень издалека.

— С момента становления современного человека, за последние 40—50 тысяч лет, условия, в которых он жил непрерывно, все быстрее и быстрее менялись. Однако морфологически, то есть по строению своего организма, человек оставался все тем же «человеком разумным». Вообще темпы биологической изменчивости и исторического развития совершенно несоразмерны.

Нам хочется возразить: как же тогда приспосабливается человек к новым условиям?

Но профессор не любит слишком торопливых собеседников, он останавливает нас предостерегающим жестом своих гибких, выразительных рук.

— Главное впереди, это только отправной пункт! А что касается несоразмерности, то она, если угодно,— закономерна. Ведь если бы новые качества организма быстро фиксировались биологически, это только тормозило бы общественно-исторический прогресс.

Алексей Николаевич продолжает свой рассказ. Он ведет нас в мир своих искании, опытов, находок, убеждений.

— Способности людей кристаллизуются в продуктах их деятельности,— говорит он.— Люди каждого последующего поколения начинают свою жизнь в мире предметов и явлений, созданных их предшественниками. Перед явившимся в мир человеком целый океан богатств. Но как овладеть этими «опредмеченными» способностями других людей? Как происходит вообще процесс усвоения отдельными людьми достижений общественно-исторического развития?

Можно сказать, что каждый человек учится быть человеком. Чтобы жить в обществе, ему недостаточно того, что дала ему природа при рождении. Он должен еще развить свои специфические способности, а это значит, что он обязательно и непременно должен действовать!

Науке сейчас известно немало примеров, когда в силу тех или иных случайностей дети с самого раннего возраста оказывались вне человеческого общества. И что же? Они оставались на уровне животного развития. У них не только не формировались мышление, речь,— у них самостоятельно не возникала даже присущая человеку вертикальная походка — они ходили на четвереньках.

А вот обратный пример. В Парагвае живет маленькое племя гуавкилов, принадлежащее к самым отсталым из известных ныне племен. Оно кочует в диких зарослях, ни с кем не общаясь и избегая всяких встреч с другими людьми. Лишь однажды специалистам удалось услышать их язык, который оказался необычайно примитивным.

И вот, убегая от этнографической экспедиции, гуайкилы потеряли двухлетнюю девочку. Вернуть ее родителям оказалось невозможным: все племя скрылось. Французский этнограф Веллар увез малышку во Францию и воспитал в своей семье. Через двадцать лет - к 1958 году — она ничем не отличалась от любой образованной европейской женщины, говорила на трех языках и сама, по примеру своего воспитателя, занималась этнографией.

Этот факт хорошо иллюстрирует мысль о том, что каждый человек, независимо от расовой принадлежности, способен к усвоению современной культуры. Лишь бы только были для этого созданы условия! Но нам хочется узнать не только о возможностях обычного образования. И Алексей Николаевич начинает беседу о музыке.

— Не правда ли, музыкальную одаренность всегда считали, да и сейчас многие считают, де-

лом чисто врожденным, счастливым «даром богов»? Музыкантов причисляют к людям, обладающим особым слухом, который не присущ простым смертным. Но специальные исследования ученых полностью опровергают этот миф.

— Вы знаете,— продолжает профессор,— что европейские языки — тембровые, в них главное значение имеют различия тембра звука. Но существуют языки и тональные, основанные на различии тона. Вполне естественно было, поэтому предположить, что человек, с детства привыкающий тонко различать тона, будет обладать очень хорошим звуковысотным слухом. Мы обследовали большую группу вьетнамских студентов и убедились, что так оно и есть.

Наши данные, кстати, полностью совпали с исследованиями английского профессора Тейлора, по словам которого «тональная глухота, составляющая обычное явление в Англии или Америке, практически неизвестна у тех африканских народностей, которые говорят на тональных языках».

Как видите, способность не дарована судьбой, а создана условиями жизни, практикой. И значит, если формирование способностей не происходит само по себе, стихийно, их можно создать сознательно. Именно такой эксперимент и был нами проделан.

Были обследованы 100 взрослых москвичей. Примерно 30 из них оказались «глухими» к высоте звука, а это, как известно, главное в музыкальном слухе. И вот с такими «глухими» начались занятия по специально разработанной методике. Через несколько сеансов они стали точно различать высоту звука. Вот вам еще одно доказательство того, что музыкальный слух можно сформировать — сформировать быстро, активно!

Конечно, в детском возрасте воспитание слуха более эффективно, результаты его прочнее. Это прекрасно доказывает опыт преподавателя музыки М. П. Кравеца, который работает в Подольске. Он принимает в свою школу детей без всякого отбора по слуху, а посмотрите, какие из них получаются чудесные музыканты!

Мы торопливо записываем в блокнот: «Кравец, Подольск» — и слушаем дальше, боясь упустить нить увлекательного рассказа.

— Практически тренировкой можно развить все человеческие способности — и математическое мышление, и умение рисовать, и память, и, наконец, даже такие способности, о существовании которых мы не догадываемся.

— Например?

— Например, чувствительность кожи к световым лучам. Представьте себе, что человек кладет руку на проделанное в столе отверстие. Он не знает о том, что снизу на его ладонь начинает падать свет, допустим, зеленый. Все тепловые лучи поглощаются водным фильтром, так что остается только свет. Почувствует ли его человек? В первый раз, конечно, нет. А после некоторой тренировки люди начинали ощущать какое-то, как они говорили, «струение в ладони», «что-то вроде волны».

Новые ощущения — это иногда ощущения очень древние, как бы запрятанные природой в резервные кладовые организма. Человек сохраняет их еще с тех давних ступеней развития, когда они были нужны ему. Потом, за не надобностью, эти функции притупились, но если возникнет необходимость, они могут служить вновь. Развивается же у глухих людей очень тонкое восприятие вибрации, у слепых слух, обоняние, осязание обостряются до пределов, не свойственных зрячему.

Специалисты, работающие в московском Институте дефектологии, могут привести множество подобных примеров.

Мы записываем еще один адрес: «Погодинка, Институт дефектологии Академии педагогических наук России», и задаем Алексею Николаевичу вопрос:

- Вы говорили, что существенных для деятельности человека изменений в его организме на протяжении общественной истории не происходит. Но если формируются новые функции, разве не должны формироваться какие-то органы, их совершающие? Возможна ли функция без органа?

- Да, научная точка зрения требует признать, что раз есть функция, должен быть и орган,— задумчиво говорит профессор.

Он на минуту умолкает, а потом неожиданно и весело спрашивает: — Вы знаете, что такое детский «конструктор»? Колесики, винтики, гаечки. Из них можно собрать разные вещи,— чем больше деталей, тем больше вещей. Так вот, здесь у человека,— и он прикасается пальцем ко лбу,— великолепнейший конструктор! 14—17 миллиардов нервных клеток! Понимаете, что можно из них создать?

В мозгу под влиянием разнообразной деятельности возникают устойчивые системы рефлексов. Это и есть те новые органы, которых человек не имел при рождении и которые выработались у него в течение жизни.

— Такое представление об органе кажется вам необычным? — замечает Алексей Николаевич.— Но ведь еще замечательный русский физиолог Ухтомский говорил, что с понятием органа не обязательно связывать нечто морфологически постоянное.

И, конкретизируя свою мысль, продолжает:

— Специально человеческие способности не содержатся в готовом виде в мозгу, они не определяются его врожденными особенностями. Биологически унаследованные, индивидуальные свойства составляют лишь условие формирования психических функций и способностей. Главное — окружающий человека мир, его собственный труд и борьба.

Вы спрашиваете, чем объясняется талант? Я бы объяснил его особо благоприятным стечением многих условий и обстоятельств развития.

В капиталистическом обществе овладение вершинами человеческой культуры доступно немногим. У нас же учатся все без исключения, эстетическое воспитание детей начинается с малых лет, существуют десятки форм совершенствования знаний, умений в самых различных областях.

У нас каждый может творчески участвовать во всех проявлениях жизни, и значит, каждый может «найти себя», развить свой талант, свои способности.

Повторяю: врожденное у человека — не самые способности, а способность к их формированию. И формируются они благодаря активной деятельности.

Значит, в нашей действительности возможности человека.

- Безграничны!— заключает Алексей Николаевич Леонтьев.

Мы возвращаемся по гулким университетским коридорам. Вечер, но в лабораториях и кабинетах работают: идут лекции, занятия семинаров, кружков. А за окнами — залитая лучами заходящего солнца, полная весенней свежести Москва. И хочется, как песню, повторять:

— Возможности человека безграничны! Знайте же об этом, друзья! Знайте об этом все, кто хочет достичь многого и не боится труда!