Информация / Info

Джонни:

- Пришёл в фигурное катание в 12 лет

- До этого занимался конным спортом

- Хорошо разбирается в моде

- Изучает русский язык, говорит по-французски и немного по-испански

- Любит песни Кристины Агилеры

- Выступает за Клуб фигурного катания Нью-Йорка, тренируется в Делавэре

- "Любимец" Федерации фигурного катания США

- Трёхкратный чемпион США (2004, 2005, 2006)

Интервью без прикрас с Джонни Вейром.

После олимпийских взлётов и падений, хвалы и похулы Джонни Вейр готов к чемпионату мира.

Откровенное интервью с действующим трёхкратным чемпионом США.

Кэтлин Бэнгс,

International Figure Skating

опубликовано: 17 марта 2006

IFS: Через пару дней ты примешь участие в борьбе за звание чемпиона мира после того, как ты стал пятым на недавно прошедших Олимпийских играх. Перенесемся обратно в Турин; что произвело на тебя там неизгладимое впечатление?

Вейр: Первый по-настоящему великий миг – это проход сквозь вход-арку огромного стадиона на церемонии открытия. Это произвело на меня большое впечатление, что забавно, потому что я не думал, что так будет. Я этого никогда не забуду, это было невероятно. Я всегда мечтал увидеть Паваротти, поющего живьём, он выступает очень редко, и это было восхитительно. Мы находились на открытом воздухе, а над головами у нас, в небе, сияла полная луна и мерцали звезды. Места, на которых мы сидели, вопреки рекламе, никто и не думал подогревать, а на улице было холодно. Но, несмотря на это, всё прошло грандиозно. Помню, как я раньше смотрел открытия игр по телевизору, лежа в пижаме на диване, но то, что я увидел собственными глазами, превзошло все ожидания. Если я смогу попасть в Ванкувер (на Олимпийские игры-2010), будет интересно посмотреть, произведёт ли на меня что-то большее впечатление, нежели Турин.

IFS: Ну, например, место на пьедестале могло бы произвести на тебя подобное впечатление.

Вейр: (Смеясь) Да уж, печально, что я не завоевал медали и выступил не лучшим образом, всё вышло совершенно не так, как я думал. Всей душой я желал бы вернуться, заново исполнить произвольную программу и выиграть медаль, потому что, когда было нужно, я не смог показать хороший результат. Я не рад этому, но знаю, что это придаст мне силы и я ещё больше захочу попасть на следующие Олимпийские игры. Над разлитым молоком не плачут. Всё, о чём я сожалею, это о моих теперь уже печально известных словах про автобус.

IFS: Прессе нравится “острый на язычок Вейр”, но тебе преподали хороший урок и показали, как легко твои слова могут обратиться против тебя же.

Вейр: Да, я научился быть осторожным и гибким в отношениях с прессой. Сначала было столько излияний любви и поддержки, но потом, после произвольной, журналисты жаждали моей крови. Прекрасно, я всё понял. Как только ты споткнулся, их точка зрения меняется, и, да, они выполняют свою работу, но, даже зная всё это, я не собираюсь менять себя. Я действительно понимаю теперь, что я должен побеждать постоянно, если хочу, чтобы ко мне не цеплялись. В большинстве своём мы, фигуристы-любители, ещё очень молоды, а спортивные обозреватели очень быстро навешивают на нас ярлыки неудачников или провалившихся. Американцы буквально помешаны на медалях, это все, о чем они думают, даже случайные болельщики. Нет "золота" - не будет тебе и уважения, такой вот ход мыслей.

IFS: Те из твоих болельщиков, что оставались "неиспорченными", т.е. смотрели твою произвольную программу по телевизору и при этом не слышали и не читали последовавшие затем комментарии и статьи, говорили, что свой прокат на самом деле был весьма неплох. Другими словами, конечно, было очевидно, что пропущены какие-то прыжки и элементы, но это не выглядело как провал. Обычный зритель оценил твоё выступление лучше, чем СМИ.

Вейр: Несмотря на истерику, на всё это безумие, охватившее СМИ, я устоял. Всё было не так ужасно, как они хотели представить, но, как бы то ни было, всем не угодишь. Я скажу, кто был по-настоящему добр ко мне, и это человек, мнение которого я высоко ценю - Евгений Плющенко. Мы выступали в шоу на льду в Испании и Франции после завершения игр, и он сказал, “Джонни, ты будешь следующим "первым номером", но ты должен делать четверные!” Он меня очень поддержал и был доброжелателен ко мне. Он смотрел моё выступление, как и его тренер Алексей Мишин, который сидел рядом с моим тренером Присциллой Хилл. Для меня то, что они меня признали, было сродни обряду посвящения.

IFS: А что ещё ты сделал, из менее важного? Были какие-нибудь забавные случаи?

Вейр: было забавно и удивительно, что меня часто узнавали в городе. Магазины предоставляли мне хорошие скидки, и я влюбился в рестораны.

IFS: Италия славится своей кухней, ты, вообще-то, что-нибудь ел или, как обычно, ограничивал себя яичными белками и кофе?

Вейр: (смеётся) я выпил много отличного кофе! Я съел много ветчины и свежей моцареллы, это было здорово. Может, это и странно, но меня по-настощему проняло, когда Татьяна и Макс выиграли золото в парном катании. Они были настолько красивы, это было невероятно. Мне понравились вечеринки в "Русском Доме". Живая музыка и каток на крыше; было весело, и я познакомился со многими замечательными людьми. Но, в целом, моя поездка подзатянулась. Я пробыл в Европе почти месяц, с 3 февраля по 1 марта, так что путешествие вышло длительным.

IFS: Перед Турином ты был хорошо известным спортсменом в мире фигурного катания. Во время Турина ты прославился на весь мир.

Вейр: я стал отчасти известным (смеётся). Кое-какие преимущества этого внимания заключались в приглашении на вечеринку Элтона Джона, посвящённую вручению "Оскаров", съёмках новостного сюжета для канала MTV, в котором рассказывалось про походы по магазинам в Нью-Йорке, а также записи студийного интервью. Модельер Ричи Рич, работающий с Heatherette Fashion, пригласил меня поучаствовать в показе мод, а он придумывает просто головокружительные наряды для таких знаменитостей, как Пэрис Хилтон и Анна Николь Смит. С точки зрения популярности все просто прекрасно.

IFS: В Турине ты, возможно, немного выпал из поля зрения (СМИ) в том смысле, что ты не знал, как часто и что именно писалось о тебе в американской прессе. Когда ты осознал, что известность достигла критической массы?

Вейр: вечером перед короткой программой я получил около двадцати писем с моего сайта. После этого проката писем было более тысячи. После произвольной пошла просто лавина - почти 4 000. Вот только многие из них оказались ругательными.

IFS: В процентном отношении - на сколько доброжелательных писем сколько пришлось неприятных?

Вейр: ну, где-то 5 к 1, но я ещё не все их прочитал.

IFS: Что было самым худшим из того, что тебе написали?

Вейр: То, что я позор для страны. Очень много упрёков в мой адрес, и в таких выражениях, которые я, пожалуй, не смогу повторить здесь - что у меня нет таланта, и, в то же время, никаких замечаний, относящихся собственно к моему прокату. Этим людям и дела нет до катания; они просто хотели меня оскорбить. Я отвечал, в том числе и на недоброжелательные письма, потому что я стараюсь ответить каждому.

IFS: Ты набил руку на комментариях; расскажи об этом.

Вейр: Во время Олимпиады шли такие телевизионные выпуски под названием “Олимпийский лед.” Я комментировал сюжеты про костюмы фигуристов, и те, кого я должен был комментировать (включая меня самого), подбирались заранее (смеётся). В короткой программе лучший костюм, по-моему, был у Плющенко - добротный и простой. В произвольной я даже не знаю, у кого был удачный костюм, поскольку мне было не до того. В обязательной программе я катался одним из первых, и у меня было время, чтобы расслабиться и наблюдать за другими фигуристами. А в произвольной? Куда там. Даже разминка была безумной! Перед выходом заключительной шестерки оглохнуть можно было. Крики людей, звон, столько шуму; напряжение было огромным.

IFS: Напряжение. Рада, что ты заговорил об этом первым. Почему некоторые первоклассные фигуристы прекрасно катаются на разминке, а потом иногда проваливаются на основных соревнованиях? С точки зрения зрителя досадно видеть, как такой талант, как, например, Эмануэль Сандю, проваливается. Почему это случается?

Вейр: Это трудно. Создаешь программу, она становится твоим детищем, и ты отдаёшь её на суд людям. На тренировках всё по-другому. На них запросто исполняешь четверные, а во время соревнований волнуешься даже из-за тройных.

IFS: А вот Плющенко не такой; что отличает его от других?

Вейр: Плющенко обладает удивительной способностью выступать так, будто он не подвластен волнению. Для него день выступлений ничем не отличается от любого другого дня. За счёт воли он находит в себе силы для победы. Надеюсь, что я дорасту до этого, но я также знаю, что постоянному настрою на победу нельзя научить. Вот как в примере с Сандю - Плющенко. У Сандю прирожденный дар, может быть, самый большой в мире, но способностей к сохранению хладнокровия на соревнованиях у него нет. Плющенко - очень хороший фигурист, возможно, не прирождённый талант, но зато с рождения обладающий качествами бойца и борца. У большинства людей эти две черты наличествуют и проявляются в разной мере, не доходя при этом до вышеназванных крайностей.

IFS: Если бы тебе пришлось выбирать, что совершенствовать - талант или самообладание - что бы ты предпочёл?

Вейр: Наверное, мои бойцовские качества. Я боец, я готов драться, но мне нужно развивать в себе эти черты. Я научен горьким опытом: очень трудно в одиночестве представать перед судьями. Как настроить себя на это? Такому надо учиться, но это отнимает время. Короткой программой легко обратить на себя внимание, но, когда становишься лидером или приближаешься к первому месту, произвольная программа начинает на тебя давить. Ты высоко взлетел, и теперь тебе надо удержаться на вершине. Зачастую страшно всё это потерять, хоть и знаешь, что впереди тебя ждёт ещё больший успех.

IFS: Почему бы не найти спортивного психолога?

Вейр: Нет, я не верю в них. Звучит хорошо, но, как только пробил твой час и с тебя пот градом покатился, вся это чепуха уже не имеет значения. Это, наверное, как с естественными родами: изучаешь все эти способы релаксации, учишься правильно дышать, но, когда наступает миг истины…

IFS: Кричишь: “Застрелите меня! Дайте мне наркоз, не видите, как мне плохо?!”

Вейр: (смеётся) Точно. Вряд ли существует нечто такое, чего я не в состоянии понять и объять. Возможно, я отношусь к тем немногим современным людям, которые не верят в психотерапию!

IFS: Мне понравилось, как ты в одном сюжете назвал свою семью деревенщиной. Но разве парень с багажом из 40 сумок от Луи Вюиттона может быть деревенщиной?

Вейр: Мы деревенские люди, мы из сельской местности, и я считаю, что мы деревенщина, хотя я и слегка усовершенствованный (смеется). Я все тот же ребенок с соломинкой во рту, любящий какао и запах грозы.

IFS: Твой отец раньше не бывал ни на одном крупном соревновании с твоим участием. Как ты воспринял его присутствие на Олимпиаде в Турине?

Вейр: Вообще-то, я и не виделся с ним толком, кроме одного раза между короткой и произвольной программами. На короткой он страшно волновался, а на произвольной ему уже было получше, он даже вместе со всеми выражал недовольство выставленными мне оценками. Он не понимает всех тонкостей новой судейской системы и был уверен, что я прилично откатался. Мама ему все объяснила, он расстроился и ушел сразу после моего выступления, но я бы не сказал, что он остался недоволен своими впечатлениями. Меня очень удивил младший брат, Брайан, ему 17. Он впервые на законных основаниях выпил спиртного в Италии, где ему его подали, и это был для него миг величия (смеется). Он раньше никогда ещё не покидал Штатов, и ему очень понравилось (в Турине). Он сделал уйму снимков красивых девушек. Не помню, когда мой брат в последний раз обнимал меня, у него сейчас сложный подростковый возраст, а тут он сразу после произвольной обнял меня целых два раза.

IFS: Что примечательного или неожиданного принесла тебе Олимпиада?

Вейр: Я не привык дружить с соперниками, и до Турина я вовсе не был накоротке с Эваном Лайсачеком. Мы подружились в этой поездке и поладили, и, кажется, я узнал его лучше. Я рад, что отныне у меня в сборной есть друг. Со мной также случалось много всякой ерунды, не стоящей упоминания. Я и не предполагал, что СМИ будут в таком количестве и при этом настолько навязчивы. Я ведь раньше смотрел это всё только по телевизору, и потому не знал толком, что из себя представляет Олимпиада. Я думал, выйдешь там на лёд и сразу проникнешься грандиозностью происходящего, но здание на самом деле оказалось небольшим, да и табло для конькобежцев за всё время ни разу не убрали - так что всё это было немного странно. Олимпийская деревня, высказывания о которой мне дорого обошлись, была как (тюрьма). Мне там не понравилось.

IFS: Какие-нибудь мысли о соревнованиях женщин, и что выяснялось с отказом от участия Мишель Кван?

Вейр: Наутро после заявления Мишель об отказе от участия было много волнения и слез. Я восхищаюсь тем, что она снялась с соревнований, трезво оценила своё положение и не стала разбиваться в лепёшку ради “последней попытки”, предоставив взамен эту необыкновенную возможность Эмили Хьюз. Я никогда не забуду её бескорыстия. Наверное, это была ее последняя Олимпиада, и она упустила такой случай, так как знала, что не сможет достичь того, к чему стремилась. Восхищаюсь тем, как она держалась при этом. Конечно, это грустно, даже для тех, кто ненавидел её, потому что теперь они были обезоружены.

IFS: Летом ты тренировался в Симсбери с Шизукой Аракавой. Как ты оцениваешь программу, за которую она получила "золото"?

Вейр: Она каталась лучше всех и заслужила победу. Она боролась за каждую часть своей произвольной программы и не выглядела напряженной или взволнованной. Оставалась спокойной. Шизука был прекрасна и показала удивительный прокат, как и в короткой программе. Мы с Сашей Коэн друзья, так что это прозвучит резко, но, вообще-то, я не понимаю, почему за технику ей поставили столь высокие оценки при том, что она дважды упала и допустила много помарок в конце произвольной. Похвально, что она смогла получить "серебро", потому что груз ответственности после того, как она стала первой в короткой программе, был велик. Ирина (Слуцкая) тоже ошибалась, и я ей очень сочувствовал, глаза были на мокром месте. Она из тех, кто постоянно вдохновлял меня на моём пути - со всеми взлётами и падениями, которые выпали на её долю.

IFS: А как бы ты изменил распределение призовых мест в танцах и парах?

Вейр: болгарская танцевальная пара достойна места на пьедестале, а в парном катании, я думаю, китайцы Пэнг и Тонг. Элене Гедеванишвили из Грузии каталась великолепно, и я надеюсь увидеть ее на олимпийском пьедестале в 2010.

IFS: Знаешь, ты был не единственным в мужском катании, кого разносила собственная пресса. Французские СМИ ругали Брайана Жубера после того, как он закончил соревнования шестым.

Вейр: СМИ разносили его, но, как и я, он имеет обыкновение выражаться непривычно, вокруг его слов поднимается шум, и потом их используются против него же. Осмотрительность ему не помешает, но я тоже, как и он, всегда напрашиваюсь на взбучку. Он очень спокойный, не витает в облаках. После соревнований мы катались вместе на показательных в Париже. Он сказал мне: “В следующий раз ты и я будем на пьедестале!”

IFS: В последние годы ты время от времени тренировался у легендарного российского тренера Татьяны Тарасовой, которая привела многих российских фигуристов к олимпийскому золоту. Какой совет она дала тебе в Турине?

Вейр: Она выступала в качестве комментатора на одном русском телеканале. Она рассказала мне, что, когда началась моя короткая программа, она вспомнила, что у нее во рту жевательная резинка, и она так волновалась за меня, даже говорить не могла. Когда программа закончилась, она, видимо, из-за волнения (смеется) не заметила, как проглотила жвачку. А после произвольной она отвела меня в сторону и сказала: "Такова жизнь. Ты пойдёшь дальше и станешь лучше - у тебя всё впереди. Пять лет назад никто о тебе не знал, а сейчас ты в пятерке лучших на Олимпиаде».

IFS: В октябре прошлого года ты сказал, что то, как пройдёт для тебя Олимпиада, будет частично зависеть от судьбы: чему быть, того не миновать. Ты до сих пор придерживаешься этого мнения?

Вейр: До сих пор. Либо звезды благосклонны к тебе, либо нет. Может, в следующий раз они будут благоволить ко мне как в короткой, так и в произвольной программе. Я ведь был на пике своих возможностей: физически и психологически. Всякое случается, и случается по какой-то причине, я в это верю. Досадно, что я плохо откатался, но я верю, что если я заслуживаю медаль, то когда-то я ее получу. Это касается и чемпионатов США, и всех прочих соревнований в будущем. Так будет, если этому суждено сбыться.

IFS: А я в это не верю. Я считаю, что мы способны сами всего добиваться.

Вейр: Если усиленно работать и добиваться чего-то - в фигурному катании, в отношениях с другими людьми или еще в чем-то - можно упустить из виду первопричину. Пропустить процесс. Важно не то, как ты катаешься на каком-то соревновании, а то, как ты беспрерывно тренируешься с целью превзойти самого себя.

IFS: Ты уже несколько недель болеешь ОРЗ, наверное, Олимпиада, шоу и путешествия подорвали твоё здоровье. Как, с одной стороны, ты борешься с желанием поехать на чемпионат мира и отыграться, а с другой - завершить сезон?

Вейр: Я очень хочу поехать и побороться, но потом думаю "Я же не в лучшей форме". Я уже полностью выложился недавно. Всё, что я могу - это попытаться. Я постараюсь выполнить четверной и в квалификации, и в произвольной. Может, я и не в такой хорошей форме, как перед Олимпиадой, но вспомните, что там случилось. На официальных тренировках я прыгал все эти четверные только так, чувствовал себя хорошо, был спокоен, подготовка проходила прекрасно, но я все же оказался пятым.

IFS: Что напоследок ты хотел бы сказать своим поклонникам?

Вейр: Я хочу поблагодарить их за поддержку, которую они мне оказывали. Не тех, кто делал это понемножку и время от времени, а тех людей, которые действительно прикрывали мои тылы и выражали большую любовь и поддержку. Настолько легче пережить трудные времена, когда есть на кого опереться. Да, и еще кое-что: давайте попросим борцов за права животных оставить меня в покое. Я продолжаю получать очень много видео и писем от них по почте.

IFS: Если бы они смогли склонить тебя на свою сторону, они бы получили сильного союзника.

Вейр: Не сейчас, меня бы не поняла Тарасова.