Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве - Юлия Шилова

    12-11-2013, 15:21 1289

Текст книги "Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве "

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Юлия Шилова

Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве

От автора

Я совершенно не ломала голову по поводу названия этого романа. Его подсказала мне сама жизнь. Как правило, в жизни всегда получается так, что мужчины совершенно не понимают женщин, а женщины редко понимают мужчин. Я никогда не понимала мужчин. Ни их сущность, ни их поступки. И все же… Все же я благодарна мужчинам за то, что они научили меня быть готовой всегда за себя постоять. Они научили меня быть свободной, независимой и даже недосягаемой. Только после опыта общения с мужчинами я смогла создать свою собственную крепость, в которую, при желании, я всегда смогу закрыть дверь. Именно мужчины научили меня любить свое прошлое и свое настоящее. Они научили меня не стыдиться того, что я делала, и не жалеть о том, что я уже не смогу многое сделать. Именно мужчины помогли мне обрести настоящую гармонию с миром. Они научили меня быть довольной собой и всем, что меня окружает. И это оказалось так просто! Я отдала мужчинам свою молодость и свою красоту, теперь я отдаю им свою мудрость и свой опыт – самое лучшее, что у меня есть, потому что теперь для меня они не только мужчины, они еще и мои читатели.

И все же несмотря на то что мы, женщины, зачастую не понимаем мужчин, они в нас очень сильно нуждаются, они нас любят. Именно мужчины считают нас высочайшим творением Бога, которое наделено пороками дьявола. Они ищут в нас тепло и утешение, каждый из них поклоняется своему идеалу. Именно они делают нас робкими, как легкий дождь, и сильными, как удары грома. Несмотря ни на что, мы любим мужчин, а они любят нас. Так получилось, что сейчас я живу в придуманных мирах придуманных людей и… считаю эту жизнь вполне настоящей. Когда я пишу, я никогда не изучаю и не анализирую свою жизнь, это жизнь отражается на страницах моего романа и изучает меня. Каждый раз, когда я пишу свой роман, мне кажется, что он последний, и тогда я выкладываюсь до конца. Я пишу не для всех. Я пишу для каждого. Вдохновение приходит отовсюду. И конечно же от того, что на этом свете есть такие странные и непонятные существа, как мужчины. Мое вдохновение напоминает крошечные сверкающие камушки, которые я кладу на ладонь, вглядываюсь в них, а потом переношу на чистые листы бумаги.

Этот роман я хочу посвятить тем мужчинам, которые меня поняли. Их не так много, но они есть. Они мои издатели. Я в высшей степени благодарна им за их бесконечную поддержку, за то, что они постарались меня понять, уделили мне должное внимание. Благодаря им я забываю про изнурительные часы работы и продолжаю совершать удивительное путешествие по стране Фантазии. Эти люди – фундамент, на котором покоится мое творчество, и я знаю, что только с ними смогу осуществить свои мечты.

Сергей Макаренков. Яков Михайлович Хелемский. Александр Иванов.

Самый светлый уголок моего сердца всегда будет принадлежать вам. Я искренне благодарна за интерес, который вы проявили как к моей личности, так и к моим романам. Благодаря вам, то удовольствие, которое я испытываю, создавая роман, испытывают и мои любимые читатели, когда берут в руки мои книги.

Тысяча благодарностей Сергею Макаренкову. Я перед ним в огромном долгу – он не раз помогал мне неоценимыми советами. Спасибо за его бесконечную поддержку и долготерпение…

Всегда ваша

. Юлия Шилова

Пролог

Я вновь посмотрела на книгу, лежащую на моих коленях, и поняла, что смотрю на одну и ту же страницу уже ровно час. Смотрю и не читаю. Наверно, это происходит оттого, что я нахожусь в каком-то странном оцепенении. Я закрываю глаза и всматриваюсь в свою душу, полную скорби. Я напрягаю слух и начинаю слушать тишину. Я сижу в своей квартире одна. Уже много лет… Ни голоса, ни друзей, ни надежды… Я провожу рукой по своей щеке и ощущаю на ней шрам, тот шрам, который я получила в далекой молодости. Это память о моей красоте, моей свободе, память о том, что я очень сильно любила себя и знала себе настоящую цену. Когда мою щеку рассекли на две половинки, я подумала, что это конец, потому что моя внешность всегда была моей визитной карточкой, благодаря своей внешности я имела власть над мужчинами и могла жить так, как считала нужным. Этот шрам оставил тот, которого я не любила, который не смог меня покорить, поставить на колени. Мужчина никогда не сможет поставить меня на колени. Меня можно только убить. Я делала пластику, но так и не смогла от него избавиться. После всего, что произошло, шрам остался не только на моей щеке, он остался в моей душе. Навсегда. И все же… Все же я научилась жить со шрамом, не сломалась. Я наносила на него тональный крем, румянец и закрывала его волосами, хотя не считала его изъяном, наоборот, он был моим достоинством. Я получила его за красоту, а как известно, природную красоту ничем не испортишь, даже большим шрамом через всю щеку…

Правда, теперь, когда годы уже давно взяли свое, меня больше не заботит моя внешность, мне наплевать на то, как я выгляжу.

В последнее время я очень часто думаю о смерти, и мне страшно представить, что, когда я умру, ничего не изменится. Мир будет существовать точно так же. Ведь я ничто. Никто даже не заметит моего исчезновения, никто не будет по мне тосковать, не будет меня оплакивать. Чувство абсолютного одиночества и страшная мысль о смерти парализуют меня. Я чувствую, что просто устала жить. Холод безразличия железными объятиями сковал мою душу. В этой жизни я успела многое. Я очень сильно страдала. Я очень сильно любила. Я очень многое отдала своим надеждам и своим желаниям, а что касается мужчин, я отдала им всю себя. Без остатка. Я отдала им все, буквально все, что у меня было. И вот… я осталась одна. Каждый год уносил что-то из моей души, постепенно опустошая ее. Теперь ничего не осталось. Я очень часто вспоминаю свое прошлое и никогда не думаю о будущем, наверное потому, что его просто нет.

Временами я вспоминаю того, кого я очень сильно любила. Его породистое лицо. Его мелкие ровные белые зубы. Его высокий лоб. Его голос и его смех. Его такую родную морщинку у губ. Его поворот головы, движения, его слишком уверенную походку. Он был ни на кого не похож. Ни на кого… Я не видела его много лет. Достаточно для того, чтобы успеть позабыть, но я не забывала и понимаю, что именно его ждала все эти годы. Фактически не было дня, чтобы я не думала о нем. Ни одного дня, чтобы я не чувствовала его рядом. Иногда я беру в руки заколку, усыпанную изумрудами, которую он мне подарил, представляю, что он рядом, и начинаю с ним разговаривать, будто он находится со мной в одной комнате и внимательно меня слушает. Как всякая женщина, которая потеряла своего любимого, я живу воспоминаниями и уже давно привыкла к этому. Мне было очень трудно научиться жить без него. Господи, как же мне было трудно. Мне было трудно научиться жить, ни на кого не опираясь и ни на кого не надеясь, ведь с тем, кого я очень сильно любила, я была защищена. Он с радостью взвалил все мои трудности на свои плечи. Я по-прежнему верна его памяти и бесконечно верна своим чувствам. Он был моим спасательным кругом посреди беспокойного океана жизни. Я была с ним по-настоящему счастлива и ценила каждое мгновение, которое он мне дарил. Когда я думаю об этом человеке теперь, спустя столько лет, вспоминаю, как была счастлива тогда, мне хочется отблагодарить его за то, что он дал мне это самое счастье, но я понимаю, что прошло слишком много времени, я уже не могу это сделать.

Когда я включаю телевизор и там говорят, что любви нет, я злюсь, потому что ЛЮБОВЬ ЕСТЬ, И Я САМА ЕЕ ВИДЕЛА. Она очень красивая, она очень жертвенная, но она очень сумбурная, ускользающая, поэтому ее нужно крепко держать в руках. Уж я-то знаю, что в жизни каждой женщине обязательно выпадает шанс встретить свою судьбу и быть по-настоящему счастливой. Только этим шансом нужно уметь воспользоваться. На долю каждой женщины, независимо от возраста, выпадает счастливая карта – встреча с человеком, с которым не будет страшить повседневность, с которым будет легко и комфортно. Любовь – это вечная борьба. За любимого человека нужно бороться. Но для меня уже все в прошлом… Я тоже боролась за свою любовь, но остановилась на полдороге, наделала слишком много непоправимых ошибок. Однажды я поняла, что даже самые сильные чувства не могут спасти союз двоих, если эти двое находятся на грани. Я испытала слишком много чувств, слишком много их оттенков. Я испытала всепоглощающую любовь, захватывающую страсть, чувство соперничества, ощущение ненужности, заброшенности… Я все это прошла. Все это мне очень хорошо знакомо, но я выстояла. Я смогла. И победила. Не достигла конечной цели. Говорят же, что любовь – это бег на длинную дистанцию. Говорят. Но я сошла с этой дистанции. Я сошла, несмотря на то что у меня открылось второе дыхание. Вернее, я даже не сошла, я резко остановилась. Я схватилась за сердце, упала прямо на беговой дорожке, когда до цели оставалось совсем немного, и тогда я поняла, что это крах.

Тот, кого я очень сильно любила, больше всего на свете любил мои глаза. Он говорил, что в них живут звезды, что в них отражается сама жизнь. Ему нравилось мое живое лицо. Теперь оно совсем другое. Оно изрезано глубокими морщинами и не выражает никаких чувств. Оно будто окаменело, когда я поняла, что осталась одна. Вернее, нет, сначала оно было мокрым от слез. Когда же не стало и слез, оно приобрело выражение этого странного спокойствия. Мои глаза больше не светятся жизнью, в них видна смерть. Они глядят жестко и не смягчаются даже тогда, когда я подкатываю свою инвалидную коляску к окну, раздвигаю шторки и смотрю на играющих во дворе детей… Эти глаза никогда не искрятся. Ни о чем не спрашивают, никого не зовут. В них нет ничего. Ни прежней жажды жизни, ни полета фантазии, ни зова о помощи.

Ко мне не подходит даже такое выражение, как «состарилась». Я не состарилась, я стала слишком старой. Нет, не так. Я стала через чур старой и через чур дряхлой. Глядя на меня, трудно прочитать тайну пережитого мною. Но она есть. Я сознательно выбрала одиночество, отвергла то, ради чего живут люди. А они живут ради любви, ради дружбы, ради детей. Поверьте, очень тяжело сознательно выбрать одиночество. Уж я-то знаю, о чем говорю. Я прожила долгую счастливую и одновременно несчастливую жизнь. Одиночество – это убежище сильных. Нужно замкнуться в своей броне и отречься от мира.

Я никогда не смотрю на себя в зеркало и не люблю смотреть фотографии своей молодости, а если смотрю, то смотрю их, крепко стиснув зубы. Какая я была в молодости? Ну пусть не в молодости, пусть хотя бы лет тридцать назад? Я умела любить, я умела властвовать, я знала, что сила женщины в ее слабости, и еще я была опьяняюще женственна, трогательно стыдлива и умела привязывать даже глазами. Я была разной. Я всегда была разной. Мои губы могли молить и одновременно усмехаться. Мои глаза могли плакать и одновременно смеяться. И если я любила, то мужчины воспринимали мою любовь как дар, независимо от того, насколько я смогла им ее дать – на час, на день или на всю жизнь. Я познала муки ревности и горечь раскаяния и старалась не отравлять свою жизнь тем мелким и будничным, чего так сильно боятся женщины.

Я поднесла руку к груди и услышала, как сильно бьется мое сердце. Недавно я узнала о том, что мне отпущено совсем немного. Сердце… Оно никогда не принадлежало мне. Оно всегда принадлежало тому, кого я так сильно любила. Оно его, до последнего удара, до последней капли крови… Хотя между мною и тем, кого я любила, всегда была пропасть. Но я перекидывала через нее мост и шла по этому воздушному мосту с доверием. А он… У мужчин все по-другому. Женщины строят воздушные мосты, идут навстречу, а мужчины грубо их сталкивают. Прямо в бездну… И в этой бездне тонет любовь. Навсегда. Безвозвратно. И все же женщины настолько сильны, что находят в себе силы выбираться из этой пропасти. Они понимают, что все позади, все прошло, и теперь они свободны. Они, наконец, понимают, что ничего не вечно.

Отношения должны развиваться или умереть. Люди должны причинять друг другу боль. Если они перестали причинять друг другу боль, значит, пройдена определенная грань, и это конец. А затем они заводят новые отношения, которые становятся освежающим душем после бессонной ночи. Конечно, не все. Некоторые выбрасывают из своей жизни то, что привело их к негативному опыту. Свои ошибки, свои страхи, свои тревоги. Они понимают, что в них есть что-то такое, что не удовлетворяет мужчин, а еще они понимают, что можно прожить и без них. Нет, они не ведут монашеский образ жизни, просто привыкают к мысли, что вряд ли им суждено найти мужчину, с которым рука об руку можно пройти весь жизненный путь. Они становятся весьма прагматичными и прощают своих бывших возлюбленных. Их сердце всегда свободно. По крайней мере от обид, это уж точно.

Если говорить о моем отношении к любви, то мне кажется, что любовь дает людям возможность сформироваться. Любовь всегда связана с болью, которая нам помогает познать себя. В любви можно и совершенно забыть о себе, а можно очень сильно любить и не разрушать собственного мира. Все, что мы переживаем, дается нам свыше.

Я снова потрогала свое лицо, маску, под которой спрятаны, вернее, нет, похоронены все мои надежды на любовь и счастье.

Я часто думаю о том, как повел бы себя мой любимый, увидев меня прикованной к инвалидной коляске, спустя столько лет, узнав о том, что тогда я осталась жива. Иногда мне кажется, что он примчался бы в ту же минуту, как только услышал мой голос. Он встал бы передо мной на колени, обхватил бы мою коляску руками… В его лице было бы столько мольбы, столько горечи. Он бы положил голову на мои колени и зарыдал… то ли от счастья, то ли от горя. А иногда мне кажется, что он посмотрел бы на меня с нескрываемым презрением и со словами: «Лучше бы я никогда не знал о том, что ты осталась жива» – навсегда ушел из моей жизни. Когда эта мысль пронзает меня, я чувствую страх, мое отчаяние растет. Но я бы его поняла, если бы он поступил так. Я бы не была оскорблена. Все осталось в далеком прошлом. В прошлом, где мы были когда-то счастливы. Где трепетало мое сердце, где его руки смыкались на мне железным кольцом, а в моем сердце распускались красочные цветы. Нам не нужны были слова. Мы понимали друг друга по трепету пальцев, по беглой улыбке… На моей душе долгие годы лежит камень и даже не верится, что когда-то я была счастлива.

Я уже давно смирилась с мыслью, что мой любимый давно не мой любимый и что мое добровольное затворничество означает, что мы окончательно расстались. Он все реже и реже снится мне по ночам, и я уже почти не вздрагиваю, когда смотрю на фотографии нашей с ним молодости. Он был слишком трогательным, слишком влюбленным. Он умел так нежно и одновременно так страстно меня обнимать, а его пальцы так искусно исполняли глиссандо на моих ягодицах… Он любил, когда я надевала ярко-зеленое платье и закалывала волосы заколкой, усыпанной настоящими изумрудами. А еще он любил смотреть, как я отплясываю чечетку. Особенно когда я делала это в каком-нибудь баре, на людях. Он хлопал, не жалея ладош, ревел от восторга, и как только я вновь надевала тонюсенькие шпильки, нес меня на руках до машины. Нет, мне не было с ним легко и весело, и у нас не все было празднично, но все же нам было очень хорошо друг с другом, он не был похож на других мужчин. В любых отношениях, с любым мужчиной я постоянно чувствовала себя лишней и совершенно чужой, а с ним нет. С ним я не была лишней. Если он был мрачен и неразговорчив, я не придавала этому особого значения и не донимала его вопросами, потому что прекрасно понимала, что даже любимый мужчина имеет право на хандру, и это право я никогда не должна отнимать. Я отдыхала с ним душой. Именно отдыхала, потому что в отношениях с другими мужчинами моя душа совершенно не знала отдыха. Ей постоянно приходилось трудиться, и она могла надломиться в любой момент. Ему было достаточно на меня посмотреть, взять меня за руку, и я уже была готова упасть в его объятия. У нас было слишком много романтических вечеров с зажженными свечами, бурных ночей и трогательно нежных рассветов. Спустя годы, я упрекаю себя в том, что я не смогла дать этому мужчине счастья. Не смогла…

Моя душа всегда была сильной. Она умела бороться с холодом, которым веет от мужчин. Он единственный, кто давал мне тепло и говорил о том, что наше будущее в нашей любви. Он говорил, что его жизнь принадлежит только мне. Он считал, что я совершенно не знаю, что такое настоящая жизнь. Он ошибался. Он ошибался, потому что я сделала все возможное для того, чтобы он так думал. Чтобы сделать ему приятное, я играла роль слабой женщины, хотя очень быстро уставала от этой роли. Я не мешала ему быть моим другом, моим защитником. Он говорил, что многие завидуют сильным женщинам, хотя кидают в них комья грязи. Когда он ловил этот мой взгляд сильной женщины, ему становилось страшно. Мужчины редко понимают женскую душу, даже самому любящему мужчине это не по силам.

Я не люблю вспоминать тот день, когда я первый раз в жизни села в инвалидное кресло и поняла, что рухнула вся моя жизнь, что я буду сидеть в этом кресле до последнего своего часа. Сначала я безутешно плакала, а затем я почувствовала, что у меня больше нет слез. И я впала в прострацию. Я сидела у окна, тупо смотрела во двор, но ничего не видела. Вернее нет, не так. Я видела прежние дни. Я видела прошлую жизнь и его, того, кого я очень сильно любила. Прошлое еще живо, а настоящее уже, увы, не переделаешь. У меня своя жизнь, а у него своя. Мы поневоле стали какими-то призраками, и уже ничего не изменишь. Прошлое не вернуть, и я даже не пытаюсь за него цепляться. Живы только воспоминания, да и я жива только этими воспоминаниями.

Закурив сигару, я поправила седую, белую как снег, упавшую на лицо прядь волос и вспомнила как он, тот, которого я никак не могла забыть, брал мое некогда молодое и красивое лицо в свои ладони и касался его своими теплыми и влажными губами. Он заставлял меня ощущать себя самой ценной и самой хрупкой вещью на свете, я чувствовала, что от него исходит свет. Этот свет был такой чистый и такой ясный, как дождевая вода, и такой притягательный…

Я перевела взгляд на подоконник и задержала его на книге Цицерона «Умение стареть». Эту книгу я купила для того, чтобы понять, как можно спокойно встретить старость, вернее даже не встретить, а победить ее. Удалось ли мне это? Не знаю. Тяжело встречать старость в инвалидной коляске. Тяжело… У других людей моего возраста все протекает гораздо легче. Они сидят на лавочках, нянчат внуков, беспокоятся за детей. У них есть заботы, печали, потери, радости. У меня ничего этого уже нет. Я смотрю в окно на проходящих мимо пожилых людей и откровенно им завидую. Они не позволяют времени их обгонять, идут с ним в ногу. Они не прячут ни свои седые волосы, ни морщины, их сердца по-прежнему молоды. Жизнь – это выбор, все в руках того, кто ее проживает. Все в наших руках, только в наших. И наше счастье, и наше несчастье. Я всегда считала себя женщиной с исключительной судьбой. Всегда. Но настал день, когда я потеряла свою исключительность, закончилась увлекательная пора моей жизни. А ведь когда-то я могла решить любую проблему, бороться с любыми трудностями и… неплохо общаться с мужчинами. У меня было много головокружительных романов. Когда каждый из них подходил к концу, я впадала в отчаяние и жила только потому, что должна жить. Я вновь искала убежище. Искала руки, которые смогли бы меня удержать, и душу, которая смогла бы меня согреть. Я искала человека, который смог бы меня удивить и открыть для меня что-то новое.

Можно верить в новую счастливую жизнь и в шестьдесят, и в семьдесят, и в восемьдесят… Можно быть красивой в любом возрасте. Можно почти не меняться и можно всегда блистать. Красивая женщина с возрастом становится еще красивее. Она словно дорогое вино, которое с каждым годом становится еще ценнее, еще желаннее, еще дороже. Такие женщины могут все. Они не приемлют самоуспокоенности и постоянно работают над собой. Они смотрят на себя в зеркало без снисходительности и до последних дней борются с возрастом. Они не скрывают свой возраст. Даже если им под семьдесят, они безупречны, обаятельны и живут с девизом – влюбиться никогда не поздно.

Я говорю про других женщин и не отношу это к себе, потому что уже давно привыкла к мысли о том, что я не женщина, я калека. Но я еще не забыла, что такое настоящая женственность. Я все помню. Все… Буквально все… Я еще помню ту смесь чувственных компонентов, от которых она расцветает. Я хорошо это помню. Я хорошо помню то время, когда я могла очаровывать мужчин. Я не успела их познать до конца, на это жизнь отпустила мне слишком мало времени. Но все же я знала много мужчин. Многие из них были слишком скупы. У них была широкая распахнутая душа и напрочь закрыт бумажник. Они охотно расставались со своим сердцем, но только не со своими деньгами. Они дарили свою любовь, скупясь при этом подарить даже скромный букетик цветов. Другие были слишком эгоистичны и привыкли только брать, ничего не давая взамен. Они держались за свою независимость руками и ногами и при слове «брак» впадали в настоящую истерику. Мне всегда казалось, что такие мужчины перенесли какую-то душевную травму, поэтому стали убежденными холостяками. И все же они были намного жизнерадостнее женатых мужчин, из них получались неплохие любовники. Когда я встречалась с женатыми, играла роль любовницы, мне очень быстро надоедала такая роль.

Господи, даже не верится, что было время, когда я имела успех у мужчин! Да еще такой, который под силу не каждой женщине! Я всегда умела дать почувствовать свою значимость, и от этого мужчины становились просто ручными. Я была профессиональной обольстительницей, но теперь от этого не осталось даже следа. А вообще мне в жизни везло, и этим везением я была всегда обязана мужчинам. Именно мужчины дали почувствовать мне мое превосходство.

Я никогда не делала мужчинам плохого. Я просто с ними играла, увлекала за собой в такое далекое, но такое приятное путешествие под названием Любовь. И все же даже сейчас у меня осталось какое-то странное чувство вины перед мужчинами. Хотя никому из них я ничего не должна, да и они ничего не должны мне. Я просто хотела сделать их счастливыми, но не могла. Точно так же, как и они. Они хотели осчастливить меня, но у них тоже ничего не получалось. Ничего… После того как угасал какой-нибудь роман и я расставалась со своим очередным возлюбленным, я старалась привыкнуть к мысли, что вновь осталась одна. Сейчас в моем сердце только тот, о котором я никогда не смогу забыть.

Я докурила свою сигару, дотянулась до подоконника, взяла лежащую на нем медицинскую карту, бегло ее полистала и положила на прежнее место. Врачи сказали, что мне осталось немного. Совсем немного. Говорят, что перед смертью больной человек имеет право на последнее желание. Так вот, оно у меня есть. Я хочу увидеть Его. Я очень сильно хочу увидеть Его.

Я подкатила свое кресло к телефону и сняла трубку. Голова закружилась, почти помутился рассудок. Загудело в ушах, в горле образовался ком.

Я нашла его телефон несколько дней назад. Вернее, не нашла, мне его принес детектив, которого я наняла для того, чтобы он нашел того, которого я очень сильно любила.

…Он вдовец. У него есть дети, внуки, и, по-моему, он счастлив. Счастлив потому, что у него есть близкие. От одной этой мысли можно быть по-настоящему счастливым. Детектив принес мне фотографии – тот, кого я так любила, гуляет со своими внуками в парке. Он конечно же постарел, но ему так идет седина. Он уже давно на пенсии и по вечерам играет во дворе в шахматы с такими же пенсионерами, как он сам. У него есть молодая любовница, которая приезжает к нему пару раз в неделю и остается до самого утра. У него есть все, что должно быть у мужчины его возраста, но у него нет меня. Каждое воскресенье он ездит на кладбище, кладет цветы на мою могилу и даже представить себе не может, что я жива, что я живу не так далеко, правда, под другой фамилией и другим именем, что на все эти годы я закрылась в своей квартире, потому что так было надо, у меня не было другого выхода. Я не хотела, чтобы он увидел меня калекой. Ведь он не смог бы меня бросить, а это была бы уже не любовь. Тогда у него не было бы детей, внуков, в которых он не чает души, он стал бы пожизненной сиделкой у женщины, которую когда-то любил…

Когда на том конце провода сняли трубку, я чуть было не потеряла сознание и произнесла глухим голосом:

– Сергей?!

– Да, я вас слушаю.

– Сергей?!

– Да, это я. Говорите.

– Это ты, Сергей?!

– Это я.

– Это Нина.

– Кто?!

– Сергей, это Нина.

– Простите, какая Нина?

– Та самая, которую ты когда-то похоронил и к которой ты каждую неделю ездишь на кладбище. Это Нина из твоей далекой молодости.

– Что. Это глупая шутка.

Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом .