Denis Matchyev

Моя личная жизнь – музыка…

Дениса Мацуева называют «неистовым и экспрессивным», «сибиряком со стальными пальцами». Он дает концерты в лучших залах мира, не так давно стал народным артистом России. Пианист-виртуоз к 36 годам, кажется, добился всего, но признается, что на каждом концерте ему важно завоевать публику снова…

«Опасаюсь людей без чувства юмора»

Денис, в Екатеринбурге вы исполните произведения Рахманинова. С этим композитором вас связывает нечто особенное…

– Да, и это гораздо больше, чем преданный поклонник и великий мастер. Однажды после концерта в Париже я познакомился с внуком Сергея Рахманинова. Мы общались, и Александр сказал: «Если бросишь курить, я сделаю тебе подарок». В принципе я никогда не был таким уж курильщиком, разве что после выступления мог выкурить сигарету. Правда, теперь совсем не курю. Он подарил мне произведение своего великого предка, которое еще никто до этого не исполнял. Так начался проект «Неизвестный Рахманинов». А в Екатеринбурге я представлю известные концерты маэстро № 2 и № 3 для фортепиано с оркестром. Кому-то покажется странной эта история с курением, но в семье Рахманиновых тема очень деликатная, поскольку сам Сергей Васильевич скончался от рака легких из-за постоянного курения.

А правда, что сейчас мы могли бы брать интервью у известного футболиста Мацуева, а не у музыканта?

– Насчет известного не знаю, но футбол обожаю с детства и занимался им серьезно, был форвардом в юношеской команде Иркутска. И конечно, я воевал с родителями против переезда в Москву, пока они не нашли гениальный ход – пообещали, что в столице я смогу смотреть все матчи «Спартака» живьем, на стадионе. Тогда я засобирался. При том что в Иркутске меня считали музыкальным вундеркиндом, я лет до 15 относился к музыке более чем спокойно, мечтая стать футболистом. Если бы это сбылось, то сейчас я бы уже завершил спортивную карьеру. Конечно, спорт меня по-сибирски закалил, но я совсем не жалею, что выбрал музыку. При этом я слежу за всеми матчами «Спартака» и с нетерпением жду чемпионата мира 2018 года!

Как вы себя чувствовали в роли вундеркинда?

– Мне повезло – родители с детства научили меня воспринимать все с огромной долей иронии. Я, кстати, всегда напрягаюсь, встречая людей без чувства юмора, опасаюсь их. У нас есть конкурс «Новые имена», в котором участвуют юные музыканты, и я считаю, что талант должен развиваться постепенно. Чтобы вундеркинды к 16 годам не растеряли свой дар из-за слишком сильной эксплуатации педагогами, родителями и постоянного напоминания, что они гении и звезды. От этого может поехать крыша у молодого человека. Бывает так, что дар проявляется именно в маленьком возрасте, а иногда расцвет таланта происходит в 30-40 лет, у кого-то и в 80. Ведь стремительный взлет – это не главное, важнее – внутренний успех, глубина взаимодействия с публикой. Например, заканчивается мой концерт овациями и криками «браво», а я не ощущаю, что произошел такой уж мощный контакт. То есть звуковые децибелы не всегда совпадают с внутренними. Нужно всегда оставаться в здравом рассудке.

Вас называют одним из самых экспрессивных музыкантов…

– Все зависит от характера произведения. И если я вхожу в раж, то экспрессию не сдержать. На одном из концертов в Париже я разошелся так, что у рояля сломалась ножка, и я вместе с инструментом с диким грохотом упал на пол. Французы поспешили написать, что это был заготовленный трюк, а это всего лишь темперамент…

«Мне нравится красиво ухаживать»

Вы играете и в джазовых концертах. Для вас как для классического музыканта это своего рода смена обстановки?

– Джаз – особая часть жизни. В этот мир меня ввел легендарный Оскар Петерсон, чьи импровизации я записывал от и до, «снимал» все его записи. Когда я познакомился с ним в Канаде, то был поражен, насколько он оказался простым и открытым человеком.

Джаз для меня ценен своим полетом в интерпретации, что я, кстати, могу использовать, играя классику. С джазом у меня определенно роман на всю жизнь. Поэтому, когда меня спрашивают о личной жизни, я не скрываю: у меня есть жена – классика и любовница – джаз, без которой иногда приходится тяжело. Мне нравится импровизировать, а джаз дает это наслаждение в полной мере.

В музыке вы романтик, а в жизни?

– Наверное, тоже. Я даже немного старомоден, не люблю все эти эсэмэски, скайпы, могу написать письмо от руки, чтобы оно шло несколько дней. Или прямо скажу: «Я тебя люблю». Мне нравится красиво ухаживать, я за настоящие, глубокие отношения.

И как все это сочетается с вашим безумным графиком?

– Он действительно тяжелый. Я играю по 180 концертов в сезон. Спасает общение с друзьями и сибирская баня с веником и прорубью!

О чем вы мечтаете?

– Чтобы у меня было время выучить то, что я хочу, и сыграть это. А главное – хочется играть на сцене до конца жизни.