Главная » Психология » ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ

Анализируются различные психологические подходы к определению

понятия «толерантность». Данное понятие соотносится с понятием «тер — пимость». Обосновывается понимание толерантности как личностной ха — рактеристики человека, выдвигаемое с позиций культурно-исторического подхода.

Ключевые слова: толерантность, интолерантность, терпимость, лич — ность, норма.

Толерантность стала предметом психологических ис- следований в конце ХХ века. Актуальность и значимость этой проб — лемной области не вызывает сомнений. На каждом шагу в нашей жизни мы сталкиваемся с оборотной стороной толерантности. Сплошь и рядом мы встречаемся с недоверием, подозрительностью, а нередко и с агрессивностью. В аэропортах и в посольствах, куда мы обращаемся за получением визы, нас подвергают досмотру, вплоть до раздевания и снятия отпечатков пальцев. В магазинах типа супермаркетов мы проходим через контрольные ворота под бдительным оком охранников. Перед входом в метро даже самые законопослушные граждане стараются незаметно пройти мимо милиционеров, требующих документы у всех, кто им почему-то не понравился. В любом мало-мальски солидном учреждении сидят

«секьюрити», якобы обеспечивающие безопасность этого учрежде — ния. Как правило, это здоровые и вполне трудоспособные мужчи — ны в самом расцвете сил, тратящие свою жизнь на охрану неизвест — но чего от неизвестно кого. Наверное, где-то охранительные меры всегда были необходимы, например в банках, в хранилищах ценно — стей, на предприятиях, связанных с государственными секретами. Но ведь сейчас охранники сидят и томятся в своих креслах везде – в детских садах и школах, в поликлиниках и университетах, на автомобильных стоянках и загородных угодьях состоятельных лю — дей. Сотни и сотни тысяч трудоспособных людей изъято из произ- водства. Власти объясняют эти меры борьбой с терроризмом и пре- ступностью. Однако, несмотря на эти меры, угроза террористи — ческих актов не исчезает, а кривая роста преступности не меняет своего направления. Не вдаваясь в обсуждение конструктивности и оправданности повышенных мер безопасности, мы вынуждены зафиксировать тот факт, что само их наличие свидетельствует о глубоком недоверии официальных структур общества к соб — ственным гражданам. Но ведь всякое действие, как известно из ме — ханики, имеет противодействие. Если вполне законопослушного человека подозревают во всех грехах и дурных намерениях и, соот- ветственно, осуществляют превентивные манипуляции, явно про — тиворечащие принципу презумпции невиновности и оскорбляю — щие чувства гражданского достоинства, то вполне естественно воз — никает импульс неприятия такого насилия. Охранительные меры, призванные обеспечить общественную безопасность, могут сами стать источником и причиной социальных напряжений.

Взрывообразный рост социальных напряжений, случившийся в нашей стране в связи с перестройкой, распадом советского го — сударства, приватизацией и «беспределами» в переделах собствен — ности, сделал проблему толерантности исключительно важной. Однако ее решение не лежит на поверхности. Достаточно в этой связи вспомнить извечную проблему добра и зла, над которой всегда размышляли богословы и философы. Почему человек мо — жет быть зол? Ответить на этот вопрос так же непросто, как и на вопрос, почему человек добр. Психологические исследования этой проблемной области показывают, что прямые и «в лоб» подходы к этим вопросам мало что дают. Так, например, еще в 1970-е годы под руководством А. Р. Ратинова проводилось исследование лич- ности преступника, где в качестве исходной гипотезы было выдви — нуто предположение, что главное психологическое отличие пре — ступников от законопослушных граждан следует искать в системе личностных ценностей1. Однако полученные результаты несколь — ко обескуражили исследователей. Оказалось, что лица, отбываю — щие заслуженные сроки наказания, точно так же как и находящие — ся на свободе люди, мечтают иметь крепкую и счастливую семью, пользоваться уважением в обществе, обладать материальным достатком и т. п. Ценности у них оказались общечеловеческими, а значит, не проливающими свет на специфику и содержание поня — тия «личность преступника».

Точно так же многочисленные исследования толерантности, в которых применялись всевозможные опросники, не внесли ясно — сти в эту проблему. Например, если с помощью методических ухи — щрений удается избежать артефактов типа социальной желатель — ности в ответах испытуемых, то даже искренние и правдивые отве — ты мало о чем говорят. Самоотчеты испытуемых, как известно, это очень сомнительная вещь, поскольку нашими благими намерения — ми дорога вымощена совсем не туда, куда хотелось бы. Поиски адекватного исследовательского подхода к этой проблеме требуют рассмотрения психологического содержания понятия толерант — ности, причем начинать анализ, как всегда и бывает, приходится с трактовок значения этого термина.

В научном обиходе слово «толерантность» чаще всего соотно — сится с «терпимостью». В «Современном словаре иностранных слов» (1993) дается следующее определение толерантности:

«Tolerantia (лат.) – терпимость, терпение, устойчивость, снисходи — тельность к чему-либо, способность переносить неблагоприятное воздействие». В «Советском энциклопедическом словаре» (1990) это понятие определяется несколько иначе: «Толерантность – им — мунологическое состояние организма; способность организма переносить неблагоприятное влияние того или иного фактора сре — ды, терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению». В этих определениях выявляется двойственность значения данного слова. С одной стороны, это медицинский термин, связанный с такими свойствами организма, как сопротивляемость, резистентность, устойчивость к негативным воздействиям, а с другой стороны, этим же словом обозначаются социально-психологические харак — теристики и реакции человека. К этому добавляются различные оттенки этого слова; например, в английском языке: «Готовность и способность без протеста воспринимать личность или вещь»; во французском: «Уважение свободы другого, его образа мысли, поведения, политических и религиозных взглядов»; в арабском:

«Прощение, мягкость, терпение… расположенность к другим», в персидском: «Терпение, выносливость, готовность к примире — нию»2. Понимание толерантности в разных странах неодинаково и зависит от культуры, традиций, исторического опыта и религии народов. Тем не менее в целях научного анализа и организации ис — следования есть необходимость остановиться на каком-то одном более или менее приемлемом определении этого понятия. В этом плане представляется удачным призыв понимать толерантность как «определенное социальное качество межчеловеческих отно — шений, а также отдельных индивидов, их конгрегаций и групп, характеризующихся установкой на благожелательное восприятие

“другого”, желанием не только понять, но и, насколько возможно, принять традиции культур, убеждения, верования, интересы, цен — ности и так далее этого “другого”»3. При всей симпатичности дан — ного определения есть некоторые моменты, вызывающие желание внести в него уточнения и поправки. Чтобы их аргументировать, попробуем рассмотреть предельные случаи. В данном контексте приходит на ум страшная история еврейского народа во время Вто — рой мировой войны. Тысячи и тысячи евреев шли на верную смерть как под гипнозом, конвоируемые сравнительно небольшими груп — пами эсэсовцев. А ведь хорошо известно, в том числе охранникам лагерей, что взбунтовавшихся людей невозможно остановить ника — кими колючими проволоками, вышками, автоматами и т. д. Они снесут все, притом что многие из них, конечно же, погибнут. По — чему же не было стихийного бунта у приговоренных к смерти евреев? Язык не повернется назвать эту пассивность толерант — ностью, т. е. принятием мировоззрения нацистов. Тем более это загадочно, что еврейский народ много раз в своей истории, да и сей — час, доказывал и доказывает, что у людей этой национальности есть и отчаянная смелость, и решительность, и бесстрашие, и все добле — сти воинского свойства. Многие, размышлявшие на эту тему, скло — няются к тому, что здесь имела место добровольная жертвенность целого народа, связанная с глубинными религиозно-мистическими пластами его самосознания. Эта жуткая страница человеческой истории наводит на мысль, что толерантность – это не только тер — пимость и принятие ценностей другого. Невозможно принять идеологию фашизма. Отсутствие массовых бунтов у целого народа, приговоренного нацистами к уничтожению, по-видимому, имело какие-то свои очень глубокие исторические корни, которые для него были важнее смерти.

Толерантность – исключительно важная характеристика чело — веческого бытия, имеющая отношение к самой сущности человека. Для ее прояснения, с нашей точки зрения, следует принять во вни — мание, что человека как личность отличает высший дар, который у него есть, а именно свобода. Л. С. Выготский писал, что централь — ной проблемой психологической науки является свобода человека. Беда только в том, что в рамках метода классической науки свобо — да не поддается изучению. Традиционной науке свойственен детер — минизм, не оставляющий места свободе. Кроме того, свобода дана нам не как наличность, а скорее задана как возможность. Это мож- но сказать и о человеческом разуме в целом. С такими объектами, которые не даны, а заданы, классическая наука не имеет дела. Вы — готский показал нам возможность неклассической психологии, способной изучать свободу, сознание, личность. В этом же ряду

видится и проблема толерантности. Однако перед тем как сформу — лировать свою точку зрения по этому вопросу, обратимся к взгля — дам других исследователей.

«Проявление толерантности, которое созвучно уважению прав человека, не означает терпимого отношения к социальной неспра- ведливости, отказа от своих или уступки чужим убеждениям. Оно означает, что каждый свободен придерживаться своих убеждений и признает такое же право за другим. В то же время толерантность означает признание того, что люди по своей природе различаются по внешнему виду, положению, речи, поведению и ценностям и об — ладают правом жить в мире и сохранять свою индивидуальность. Толерантным отношением называется такое, когда человек стре — мится достичь взаимопонимания и реализации собственных целей путем достижения согласованности своих действий с действиями других людей без применения каких-либо мер насилия, принужде- ния и давления, а лишь посредством взаимодискуссии, убеждения и обоюдной корреляции поведенческих актов и действий»4. По мнению И. М. Дзялошинской, толерантный человек – это человек, который с уважением относится к интересам, привычкам, верова — ниям других людей, стремится понять их и достичь взаимного со — гласия без применения насилия, давления.

В. А. Петрицкий выделяет следующую иерархию определений толерантности:

– терпимость субъекта по отношению к другому субъекту, не — смотря на возможную первоначально негативную оценку вкусов, поступков, стиля поведения, образа жизни, иной культуры;

– признание права на существование иных вкусов, поступков, стиля поведения, образа мыслей, отличных от моих, и шире, иной культуры;

– внутренне осознанная терпимость, основанная на нравствен- но-понимающем сопереживании5.

Терпимость как психологический феномен имеет свою историю изучения в зарубежных и российских исследованиях, где нередко отождествляется с понятием толерантности (Г. Олпорт, А. Г. Асмо — лов, Г. У. Солдатова и др.). Для Олпорта толерантность является важной личностной характеристикой человека демократического общества, объединяющей знание себя, ответственность, чувство юмора, автономность, способность к эмпатии6. Он выделяет два пути личностного развития – толерантный и интолерантный. Толе — рантный путь выбирает для себя человек свободный, доброже- лательный, с позитивной «Я-концепцией». Интолерантный путь характеризуется представлением о собственной исключитель- ности, стремлением переносить ответственность на окружение,

потребностью в порядке, желанием сильной власти. Наряду с лич — ностным подходом к проблеме толерантности в психологической литературе есть и представление этого вопроса в свете адапта — ционно-гомеостатической модели взаимосвязи индивида со сре — дой. Так, в «Словаре практического психолога» С. Ю. Головин опре — деляет это понятие как «отсутствие или ослабление реагирования на какой-либо неблагоприятный фактор в результате снижения чувствительности к его воздействию. Например, толерантность к тревоге проявляется в повышении порога эмоционального реаги — рования на угрожающую ситуацию, а внешне – выдержка, само — обладание, способность длительно выносить неблагоприятные воз- действия без снижения адаптационных возможностей»7.

Согласно Е. Ю. Клепцовой8, неопределенность в трактовках терпимости и толерантности может быть снята, если учесть сле — дующие положения:

– терпимое и толерантное отношение актуализируется тогда, когда мнения, оценки, верования, поведение и т. п. других людей не совпадают с мнениями, оценками, ожиданиями субъекта взаимо — действия;

– терпимость и толерантность различает то, что они выполняют разные функции. Толерантность дает возможность приспособиться к неблагоприятным факторам, т. е. толерантность носит адаптив — ный характер. Например, толерантность к тревоге, толерантность к чужой вере. Терпимость же, кроме адаптивной, выполняет еще и активную функцию, т. е. дает возможность изменять чужое мне — ние, поведение другого человека, но без применения средств при — нуждения;

– данные личностные свойства различаются по психологичес — ким механизмам, лежащим в их основе, к ним мы относим терпение и принятие. Ведущим механизмом толерантности является терпе — ние (выдержка, самообладание, самоконтроль), что дает возмож — ность снизить порог чувствительности к неблагоприятным факто — рам. Принятие как другой механизм толерантности отступает на второй план и в ряде случаев может вообще не актуализироваться. Ведущим же механизмом терпимости, наоборот, становится приня — тие чего-либо как данности (понимание, эмпатия, ассертивность), терпение, отступая на второй план, не утрачивает при этом своего потенциала и активно используется личностью.

Согласно вышеприведенной точке зрения толерантность связа- на с адаптивной функцией, тогда как терпимость (как это ни стран — но!) с активностью субъекта. Адаптивная функция толерантности отличает и другие имеющиеся трактовки в психологической лите — ратуре, например: «Толерантность – это интегральная характерис-

тика индивида, определяющая его способность в проблемных и кризисных ситуациях активно взаимодействовать с внешней сре — дой с целью восстановления своего нервно-психического равнове — сия, успешной адаптации, недопущения конфронтации и развития позитивных взаимоотношений с собой и окружающим миром»9. Следует заметить, что адаптационно-гомеостатический подход к проблеме толерантности столь же распространен, как и личност- ный, который можно назвать собственно психологическим. Адап — тационные трактовки толерантности базируются на отношении

«индивид–среда» и тяготеют к медицинским характеристикам типа сопротивляемости организма неблагоприятным воздействиям. А вот психологический подход к этой проблеме как раз делает акцент на активности и устремлениях человека, не объяснимых в свете гомеостазиса. Различия в этих подходах и определениях столь существенны, что можно говорить о двух разных значениях слова «толерантность». В одном случае имеется в виду сопротив — ляемость, устойчивость, выносливость, адаптивность и та самая терпимость, которую Е. Ю. Клепцова, на наш взгляд, неправомерно связала с активностью субъекта. В другом случае рассматриваемое понятие соотносится с активным принятием другого, подразумева — ющим конструктивное взаимодействие с ним, диалог и взаимопо — нимание, чреватое возможностью изменения и другого, и себя без нарушения суверенности позиций ни того, ни другого.

Психологическая толерантность, в отличие от адаптационно- медицинских определений этого понятия, связана с сущностным ядром личности. В самом общем виде и вслед за К. Марисом лич — ность можно определить как свободную индивидуальность. Сво — бодное действие отличает то, что в нем человек исходит из своих внутренних устремлений и одновременно учитывает объективные обстоятельства и условия действия. Изучение свободы в психо — логии традиционно связывается с проблемами воли и произволь — ности. Воля – это высшая психическая функция и инструмент сво — бодного действия. Несвободной воли не бывает. Благодаря воле человек завоевывает и отстаивает свою свободу. А вот в сфере произвольности мы имеем дело с уже обретенной свободой. Произ — вольность, по словам Л. С. Выготского, отличает непосредственно переживаемое чувство свободы. Произвольное поведение пред- полагает, что человек вполне владеет ситуацией действия и самим действием. Существуют различные понимания психологических механизмов свободного действия. А. В. Запорожец связывал появ — ление произвольных движений с осознанием ребенком состава ис- полнительных звеньев действия; Д. Б. Эльконин и Л. А. Венгер по — нимали произвольность как сознательное подчинение действия

норме, правилу. По-видимому, в этих определениях произвольнос — ти содержится рациональное зерно и они фиксируют существен — ные моменты феномена свободы. Однако есть аргументы, не позво — ляющие свести произвольность к подчинению правилу. Если дей — ствие задается внешним предписанием, то это не свободное дей- ствие. В этом случае субъектом действия, осуществляющим себя в нем, будет не индивид, а правило. Не меняет положения дел и так называемая интериоризация правила и преобразование норматив — ного предписания в глубокие психологические образования. Там, где я движим своими потребностями, отмечал К. Маркс, я раб своих потребностей. Свобода предполагает возможность выхода за рамки нормативных предписаний.

Норме может быть противопоставлена антинорма, т. е. отрица — тельное действие, направленное на разрушение и преодоление нор — матива, выходящее за рамки должного, положительного, дозволен — ного. Законопослушное поведение имеет своим антиподом проти — воправное деяние. Детская шалость, озорство, а иногда и явное бе- зобразничание многими психологами трактуются как опробование нормы с ее другой, противоположной стороны и установление гра — ниц дозволенного. Думается, что объяснение феномена отрица — тельного действия лежит много глубже и связано с устремлениями человека к свободе. На этом же пути видится и ключ к решению проблемы толерантности. Отрицательные импульсы в процессе индивидуации и жизнеосуществления человека К. Г. Юнг связывал с архетипом тени в структуре личности. Тень кумулирует в себе все то негативное, что есть в человеке, но с чем принципиально не со — гласна его сознательная часть «Я». Договориться с тенью и интег — рировать ее в состав личности тем более важно, что именно ей при- надлежат энергетические потенции и творческие силы человека. С концепцией Юнга перекликаются те образы, о которых пишет известный режиссер Ф. Феллини в книге «Делать фильм»10.

Раскрывая движущие пружины своего непростого для понима — ния массовым зрителем творчества, Феллини вводит образы бело — го и рыжего клоунов. Как всегда было заведено, на арене цирка белый клоун являлся перед зрителями воплощением правильности и общепринятых представлений о добропорядочности. Его манеры и одежда были соответствующими – безукоризненный фрак, на — крахмаленная манишка, котелок и элегантная тросточка в руках. Белый клоун сразу же начинал «воспитывать» рыжего, причем не самыми гуманными методами. А рыжий клоун, как ему и положе — но, безобразничал и творил непотребства. Однако симпатии зрите — лей с первых же мгновений появления рыжего безобразника ока — зывались на его стороне, несмотря на его дурацкий вид и соответ-

ствующий наряд. Но ведь и действия нормосообразного белого клоуна тоже оказывались глупыми и смешными, как это и положе — но в цирковом представлении. Согласно Феллини, все мы, обыч — ные люди, имеем в своем психическом составе и белого, и рыжего клоунов. Все мы ориентируемся на норму и одновременно несем в себе потенциал отрицательного действия, направленного против нормы. Только исключительные люди, по Феллини, достигшие высот личностного и духовного развития, не имеют в себе «кло — унов», точно так же как человек не отбрасывает тени, когда солнце стоит в зените.

Подчиненное правилу нормосообразное действие не является свободным. Но и отрицательное действие как негатив нормосооб — разного не свободно, несмотря на присущую ему энергетику разру — шения и обаяние отрицательности. Свободное действие предпола — гает «снятие» отрицательности и интеграцию «тени» в состав само — сознающего себя «Я».

Применительно к проблеме толерантности вышеприведенные рассуждения о свободе подводят к мысли о сложной структуре этого качества личности. Кроме того, есть экспериментальные дан — ные о том, что в состав толерантности с необходимостью входит интолерантность как органически присущая этому качеству его внутренняя структурная характеристика. Было установлено, что

«толерантность как существенная характеристика личности пред — полагает в своей структуре сопряженную с ней интолерантность»11

Интолерантность как отсутствие терпимости и активное не — приятие другого в своих крайних формах может перерастать в от — ношение к другому как к врагу. С врагом не может быть общения, поскольку оно предполагает некоторую общность, взаимоиден — тификацию и взаимопонимание. Максимум возможного в этом плане – это переговоры, как это и бывает во время военных дей — ствий, когда к врагу посылаются парламентеры. Этим, кстати ска- зать, русское слово «общение» существенно отличается от ино — странного слова «коммуникация». Враг может быть и у самого сми — ренного и толерантного человека. У христианина это враг рода человеческого и его слуги, с которыми немыслимо никакое обще — ние, поскольку вся жизнь христианина – это борьба с искушения — ми и злокозненными влияниями, идущими от этого врага.

Многие моменты, связанные с внутренней структурой и сущ — ностью толерантности, проясняются в возрастном подходе к этой проблеме. В возрастной психологии установлено особое значе — ние подросткового периода для становления этого качества лич — ности. В вышеупомянутом исследовании было установлено, что

«интолерантность является закономерным эталоном в развитии

толерантности. Одним из ключевых противоречий развития лич — ности в подростковом возрасте является соотношение толерант — ность–интолерантность. Интолерантность бывает двух видов – конструктивная и деструктивная. Конструктивная интолерант — ность способствует самоидентификации и становлению толерант — ности. У подростков и юношей с деструктивной интолерантностью происходит слияние образа врага и антипода. При этом образ вра- га у них несет личностную окраску. У подростков и юношей с кон — структивной интолерантностью характеристики себя, своего анти — пода и врага качественно различаются между собой»12. Весьма любопытным является один из выводов этого исследования о роли толерантности в составе и жизнеосуществлении личности. «Подро — стки и юноши с отсутствием интолерантности имеют проблемы с развитием личности, выражающиеся в снижении личных амбиций и желания достижений, развитии агрессивности, направленной как во вне, так и во внутрь, и связанные с этим сложности социального взаимодействия и образования новых социальных связей»13.

Итак, интолерантность как оборотная сторона медали с необхо- димостью включена в состав полноценной толерантности, однако в особой, «снятой», форме. Гегелевская категория снятия, как из — вестно, предполагает не уничтожение, а сохранение того, что сни — мается и содержится в подчиненном и скрытом виде в составе целого. Наше предположение о психологических механизмах сня — тия интолерантности связано с развитием субъектности, входящей, с нашей точки зрения, в сущностные характеристики личности.

В современной психологии есть различные подходы и толкова — ния понятия субъектности. А. В. Брушлинский отмечал, что субъ- ектность – это системная целостность противоречивых качеств, процессов, свойств, состояний, сознания и бессознательного. По мере взросления человека возрастает роль творческого начала и самостных процессов. «По мере взросления человека в его жизни все большее место занимают саморазвитие, самовоспитание, само — формирование и соответственно больший удельный вес принад — лежит внутренним условиям как основанию развития, через кото — рое всегда только и действуют все внешние причины, влияния и так далее»14.

Согласно В. А. Петровскому, «субъект – это свободное, целе — устремленное рефлексирующее и развивающееся существо. Каж — дая из перечисленных характеристик, взятая сама по себе, не может никаким образом охарактеризовать субъектность. Для проявле — ния субъектности необходимо наличие всех перечисленных харак — теристик и их определенной структурно-функциональной взаимо — связи»15.

Как пишет К. С. Лисецкий, «субъектность – это ответствен — ное проявление субъективности в условиях неопределенности. Субъектность, в нашем понимании, есть проявление единства со — знания и бытия в форме персональной, чувственно-телесной лока — лизации при решенности результатов действия»16. В то же время

«субъектность в широком смысле обозначает принцип существова — ния человеческой реальности, форму ее бытия, способ ее организа — ции, способность быть в отношении к собственной жизнедеятель — ности»17. Как видно из приведенных определений субъектности, это противоречивое и сложное в своем составе свойство, сопряжен — ное с такими категориями, как свобода и ответственность, рефлек — сия и спонтанность, сознание и развитие. В исследовательских це — лях есть резон остановиться на предельно простом определении субъектности. Значимой подсказкой в этом плане является заме — чание Л. С. Выготского о том, что «там, где мы чувствуем себя источником движения, мы приписываем личный характер своим поступкам…»18. Быть и осознавать себя источником движения – вот формула субъектности. В рамках этой формулы находят свою определенность свобода и ответственность, воля и произвольность, отрефлексированная импульсивность и осмысленная инициатива. Все эти понятия касаются утверждения внутренней свободы чело — века и его становления как личности. В этом же русле и контексте лежит интересующее нас понятие толерантности. Дело в том, что обретение личной свободы и самого себя как личности возможно только через признание и активное утверждение свободы другого человека. Человеческий индивид есть непосредственно обществен — ное существо (К. Маркс). Недаром исследователи античности (А. Ф. Лосев) утверждают, что в Древней Греции в принципе не могло быть личностного сознания, поскольку там было рабовладе — ние. Мое отношение к другому как к рабу есть непосредственная характеристика меня самого как находящегося с рабом на одном и том же уровне бытия. Парадокс свободы как психологической реальности в том и состоит, что свобода другого человека – это не ограничение моей собственной свободы, а ее необходимое усло — вие и качественное расширение пространства и возможностей сво — бодного самоосуществления. Отказывая другому в свободе, чело- век лишает себя возможности быть субстанциональной личностью, как ее характеризовал А. Ф. Лосев. Свобода как сущностный стер — жень личности является сверхприродным качеством человеческой жизни. Научное изучение всего, что связано со свободой, требует преодоления натурализма. Именно в натурализме обвинял тради- ционную психологию Л. С. Выготский: «Детская психология не знала, как мы видели, проблемы культурного развития ребенка.

Поэтому для нее до сих пор остается закрытой центральная и выс — шая проблема всей психологии – проблема личности и ее разви — тия… Только решительный выход за методологические пределы традиционной детской психологии может привести нас к исследо — ванию развития того самого высшего психического синтеза, кото — рый с полным основанием должен быть назван личностью ребенка. История культурного развития ребенка приводит нас к истории развития личности»19.

Культурно-исторический подход к проблеме толерантности требует изучения «культурной составляющей» в содержании этого понятия. Первым шагом на этом пути может быть эмпирическое изучение кросскультурных отличий в проявлениях толерантности. Эмпирический метод, как известно, не позволяет выявить сущ — ностные свойства изучаемого объекта. Однако на начальных этапах исследовательской работы он вполне оправдан, так как дает мате — риал для выдвижения гипотез и пищу для размышлений. Уже предпринятые исследовательские поиски в этом направлении на материале сравнения данных, полученных в Иране и в России, дали вполне обнадеживающие результаты.

Материал взят из: Научный журнал Серия «Психология» № 17 (61)/10