История психологии

1.История античной психологии

1.1.Корни греческого чуда

1.2.Основные этапы психологии Древней Греции

1.2.1.Зарождение и становление психологии

1.2.2.Период классической греческой психологии

1.2.3. Период эллинизма

1.3.Основные теории Римской империи

Заключение

Введение

Современное научное знание о психике, о душевной жизни человека развивается в двух направлениях: с одной стороны, оно пытается ответить на вопросы об устройстве и ценности этой жизни сегодня, в начале XXI столетия, с другой—возвращается к множеству былых ответов на эти вопросы. Оба направления нераздельны: за каждой проблемой сегодняшней научной психологии стоят достижения прошлого.

В трудах древнегреческих мыслителей мы находим попытки решения многих проблем, которые и сегодня направляют развитие психологических идей. В их объяснениях генезиса и структуры души обнаруживаются три направления поиска тех больших, независимых от индивида сфер, по образу и подобию, которых трактовался микрокосм индивидуальной человеческой души.

Первым направлением стало объяснение психики исходя из законов движения и развития материального мира, из идей об определяющей зависимости душевных проявлений от общего строя вещей, их физической природы. (Вопрос о месте психического в материальном мире, поднятый впервые древними мыслителями, до сих пор остается стержневым в психологической теории.)

Только после того, как была осмыслена производность жизни души от физического мира, их внутреннее родство, а тем самым — и необходимость изучать психику, психологическая мысль смогла продвинуться к новым рубежам, открывшим своеобразие ее объектов.

Второе направление античной психологии, созданное Аристотелем, ориентировалось преимущественно на живую природу; исходной точкой для него служило отличие свойств органических тел от неорганических. Поскольку психика является формой жизни, выдвижение на передний план психобиологической проблемы было крупным шагом вперед. Оно позволило увидеть в психическом не обитающую в теле душу, имеющую пространственные параметры и способную (по мнению как материалистов, так и идеалистов) покидать организм, с которым она внешне связана, а способ организации поведения живых систем.

Третье направление ставило душевную деятельность индивида в зависимость от форм, которые создаются не природой, а человеческой культурой, а именно от понятий, идей, этических ценностей. Эти формы, действительно играющие огромную роль в структуре и динамике психических процессов, были, однако, начиная от пифагорейцев и Платона, отчуждены от материального мира, от реальной истории культуры и общества и представлены в виде особых духовных сущностей, чувственно-воспринимаемых телом.

Это направление придало особую остроту проблеме, которую следует обозначить как психогностическую (от греч. “гнозис”— знание). Под ней надо понимать широкий круг вопросов, с которыми сталкивается исследование психологических фактов, изначально связывающих субъекта с внешней по отношению к нему реальностью—природной или культурной. Эта реальность преобразуется соответственно психическому аппарату субъекта в воспринимаемую им в форме чувственных или умственных образов—будь то образы окружающей среды, поведения в ней личности или ее самой.

Все эти проблемы, так или иначе решавшиеся древними греками, образуют и поныне ядро объяснительных схем, сквозь призму которых видит свою

эмпирию современный психолог, какой бы сверхсложной электроникой он ни был вооружен.

1 .История античной психологии

Мир культуры создал три “органа” постижения человека и его души: религию, искусство и науку. Религия строится на мифе, искусство—на художественном образе, наука—на организуемом и контролируемом логической мыслью опыте. Люди античной эпохи, обогащенные многовековым опытом человекознания, из которого черпались как мифические представления о характере и поведении богов, так и образы героев эпоса и трагедий, осваивали этот опыт сквозь “магический кристалл” рационального объяснения природы вещей— земных и небесных. Из этих “семян” росло разветвленное древо психологии как науки.

О ценности науки судят по ее открытиям. На первый взгляд, летопись достижений, которыми способна гордиться античная психология немногословна. Одним из первых стало открытие Алкмеоном того, что органом души является головной мозг. Если отвлечься от исторического контекста, это выглядит невеликой мудростью. Однако, чтобы по достоинству оценить нетривиальность алкмеонова вывода (который, кстати, был не умозрительной догадкой, но вытекал из медицинских наблюдений и экспериментов), стоит напомнить, что через двести лет после этого великий Аристотель считал мозг своего рода “холодильником” для крови, а душу, с ее способностью воспринимать мир и мыслить, помещал в сердце.

Конечно, в те времена возможность экспериментировать над человеческим организмом была ничтожной. Сохранились сведения, что ставились опыты над приговоренными к казни, над гладиаторами и т. п. Нельзя, однако, упускать из виду, что античным медикам приходилось, врачуя людей, изменять их психическое состояние, передавать от поколения к поколению сведения об эффективности своих действий, об индивидуальных различиях. Не случайно учение о темпераментах пришло в научную психологию из медицинских школ Гиппократа и Галена.

Не меньшее значение, чем опыт медицины, имели другие формы практики—политическая, юридическая, педагогическая. Изучение приемов убеждения, внушения, ведения словесного поединка, ставшее главной заботой софистов, превратило в объект экспериментирования логический и грамматический строй речи. В практике общения Сократ открыл изначальный диалогизм (проигнорированный возникшей в XX веке экспериментальной психологией мышления), а его ученик Платон—внутреннюю речь как интериоризованный диалог. Ему же принадлежит столь близкая сердцу современного психотерапевта модель личности как динамической системы мотивов, разрывающих ее в неизбывном конфликте. Открытие множества психологических феноменов связано с именем Аристотеля (механизм ассоциаций по смежности, сходству и контрасту, открытие образов памяти и воображения, различий между теоретическим и практическим интеллектом и др.).

Стало быть, сколь скудной ни была бы эмпирическая ткань психологической мысли античности, без нее эта мысль не могла “зачать” традицию, приведшую к современной науке.

1.1.Корни греческого чуда

Расцвет греческой культуры, которая заслуженно считается колыбелью европейской цивилизации, пришелся на 6-4 вв. до н. э. Сначала рассмотрим основные причины, которые позволили небольшому народу, насчитывавшему в те давние времена всего лишь несколько десятков тысяч человек, добиться удивительного взлета в философии и математике, в поэзии и в искусстве скульптуры, в системе образования и в устройстве государственной жизни. Этот взлёт получил название "греческое чудо". Рассмотрим основные причи­ны этого поразительного явления.

Во-первых, сыграло свою роль удачное географическое положение: Греция находилась на пересечении торговых путей, которые выполняли одновременно роль информационных потоков, приносящих сведения изо всех уголков мира.

Во-вторых, греки сумели создать превосходную по тем временам систему образования. В их гимназиях юноши получали разнообразные знания и, кро­ме того, учились ораторскому искусству, игре на музыкальных инструментах, обучались декламации и актёрскому мастерству. Занятия спортом были лю­бимы молодыми людьми, так как красота и гармония тела были у греков своеобразным культом. Родители обычно отправляли своих сыновей после окончания гимназии в путешествия по другим странам. И хотя в те времена это было довольно рискованным предприятием, и не все возвращались, они шли на это, понимая, что это лучший способ обогатить себя жизненным опы­том и знаниями.

В-третьих, в Афинах царило уважение к личности; человека ценили прежде всего по уму и способностям, а не по богатству и происхождению. Политическую карьеру мог сделать каждый свободный грек, будь он умен, образован и красноречив. Существовал закон, по которому даже рабу, если у него обнаруживался талант в каком-либо деле, хозяин должен был дать сво­боду, а государство выделяло ему землю и средства, помогая стать на ноги.

В-четвёртых, немаловажным было то, что в Греции существовала ча­стная собственность на землю, защищаемая законом (на Востоке земля, кото­рую можно было арендовать, в большинстве случаев принадлежала государ­ству). Кроме того, только тот грек, который владел хотя бы клочком земли, имел право голоса при решении важных политических вопросов. В этом был глубокий смысл; гражданин был более независим экономически и, вместе с тем, уважал и поддерживал государство, которое защищало его собствен­ность.

В-пятых, хотя сознание греков было религиозным, религия не играла в жизни общества такой исключительной роли, как на Востоке; её сдерживаю­щее влияние по отношению к свободе мысли почти не ощущалось.

Ещё одной из причин расцвета греческой культуры было довольно демократическое устройство государственной жизни (выборность государственных деятелей, серьёзная роль народных собраний и т.п.).

1.2.Основные этапы психологии Древней Греции

Появление психологии в Древней Греции на рубеже VII-VI вв. до н.э. было связано с необходимостью становления объективной науки о человеке, рассматривавшей душу не на основе сказок, мифов, легенд, а с использованием тех объективных знаний (математических, медицинских, философских), которые возникли в тот период. В то время психология входила в науку, изучавшую общие закономерности общества, природы и человека. Эта наука получила название натурфилософии (философии), в течение долгого периода времени, почти 20 веков, психология оставалась частью философии. Естественно, что в обширном предмете философии к психологии относилась область, связанная в первую очередь с человеком, да и само исследование души (психики) связывалось преимущественно с особенностями психики человека. В то же время область психического не ограничивалась человеком, но распространялась на весь мир. Такой подход получил название панпсихизм - направление, которое считает весь мир одушевленным и наделенным душой. В течение нескольких веков (примерно до III в. до н.э.) разница между психикой человека и животных рассматривалась как чисто количественная, а не качественная.

От философии психология взяла важное для любой науки положение о необходимости строить свои теории на основе знания, а не веры. Стремление избежать сакральности, т. е. соединения веры со знанием, а не с разумом, стремление доказать правильность высказанных взглядов и было самым важным отличием научной, философской психологии от донаучной.

1.2.1.Зарождение и становление психологии

По любому предмету на вопрос о его родоначальнике можно смело отвечать: “Аристотель”. Этот древнегреческий философ и естествоиспытатель, живший в IV .веке до н. э. заложил первые камни в основание многих дисциплин. Аристотеля по праву следует считать также основоположником психологии как науки: его трактат “О душе” стал своего рода первым курсом общей психологии. Кстати, касаясь предмета психологии, мы следуем подходу, принятому Аристотелем, который сначала изложил историю вопроса, мнения своих предшественников, объяснил отношение к ним и лишь затем, используя их достижения и просчеты, предложил свои решения.

Как бы высоко ни поднялась мысль Аристотеля, обессмертив его имя, за ней стояли поколения древнегреческих мудрецов—философов-теоретиков, испытателей природы, натуралистов, медиков. Их труды привели к революционным изменениям в представлениях об окружающем мире, начало которых было связано с преодолением древнего анимизма.

Анимизм (от лат. “анима”—душа, дух)—вера в скрытый за видимыми вещами сонм духов (душ) как особых “агентов” или “призраков”, которые покидают человеческое тело с последним дыханием или (например, по мнению знаменитого философа и математика Пифагора), будучи бессмертными, вечно странствуют по телам животных и растений. Древние греки называли душу словом “псюхе”, которое и дало имя нашей науке. В нем сохранились следы изначального понимания связи жизни с ее физической и органической основой (ср. русские слова: “душа, дух” и “дышать”, “воздух”) .

Интересно, что уже в ту древнейшую эпоху люди, говоря о душе (“псюхе”), связывали между собой явления, присущие внешней природе (воздух), организму (дыхание) и психике (в ее последующем понимании) хотя, конечно, в житейской практике они прекрасно различали эти понятия. Знакомясь с представлениями о человеческой психологии по древним мифам, нельзя не восхититься тонкостью понимания людьми богов на деленных коварством или мудростью, мстительностью или великодушием, завистью или благородством—все ми теми качествами, которые творцы мифов познали в земной практике своего общения с ближними. Эта мифологическая картина мира, где тела заселяются душами (их двойниками или призраками), а жизнь зависит от настроения богов, веками царила в общественном сознании.

Настоящей революцией в развитии мысли стал переход от анимизма к гилозоизму (от греч. слов, означающих “материя” и “жизнь”), в соответствии с которым весь мир, космос считался изначально живым; границы между живым, неживым и психическим не проводилось – все они рассматривались как порождения единой живой материи. Тем не менее это философское учение стало великим шагом на пути познания природы психического. Гилозоизм покончил с анимизмом (хотя последний и продолжал на протяжении столетий, вплоть до наших дней, находить множество приверженцев, считавших душу внешней по отношению к телу сущностью) и впервые подчинил душу (психику) общим законам природы, естества, утвердив непреложный и для современной науки постулат об изначальной вовлеченности психических явлений в круговорот природы.

Гилозоисту Гераклиту (конец VI — начало V в. до н.э.) космос представлялся в образе “вечно живого огня”, а душа (“психея”)—в образе его искорки. Все сущее подвержено вечному изменению: “Наши тела и души текут как ручьи”. Другой афоризм Гераклита гласил: “Познай самого себя”. Но в устах философа это вовсе не означало, что познать себя—значит уйти вглубь собственных мыслей и переживаний, отвлечься от всего внешнего. “По каким бы дорогам ни шел, не найдешь границ души, так глубок ее Логос”,—учил Гераклит. Термин Логос, введенный Гераклитом, со временем приобрел великое множество смыслов, но для него самого он означал закон, по которому “все течет”, по которому явления переходят друг в друга. Малый-мир (микрокосм) отдельной души идентичен макрокосму всего миропорядка; следовательно постигать себя (свою “психею”)—значит углубляться в закон (Логос), который придает непрерывно текущему ходу вещей сотканную из противоречий и катаклизмов динамическую гармонию. После Гераклита (его называли “темным” из-за трудности понимания и “плачущим”, так как будущее человечества он считал еще страшнее настоящего) в запас средств, позволяющих читать “книгу природы” со смыслом, вошла идея закона, который правит всем сущим, в том числе — безостановочным течением тел и души, когда “нельзя дважды войти в одну и ту же реку”.

Идея Гераклита о том, что от закона (а не от произвола богов-властителей неба и земли) зависит ход вещей, получила свое развитие у Демокрита (вторая пол. V—нач. IV в. до н.э.). Сами боги в его изображении—это не что иное как сферические скопления огненных атомов. Человек также создан из различных сортов атомов; самые подвижные из них — атомы огня, образующие душу.

Единым и для души, и для космоса Демокрит признавал закон не сам по себе, а закон, согласно которому нет беспричинных явлений: все они суть неотвратимый результат соударения атомов. Случайными же люди называют те события, причин которых не знают.

Демокрит был дружен с Гиппократом (вторая пол. V—нач. IV в. до н.э.), знаменитым медиком, изучавшим устройство человеческого организма и исследовавшим причины болезней. Главной причиной различий между здоровым и больным человеком Гиппократ считал пропорции, в которых находятся в организме различные “соки” (кровь, желчь, слизь); эти пропорции он называл темпераментами. С именем Гиппократа связывают дошедшие до наших дней названия четырех темпераментов: сангвинический (преобладает кровь), холерический (желтая желчь), меланхолический (черная желчь), флегматический (слизь).

Для будущей научной психологии этот объяснительный принцип, при всей его наивности, имел очень важное значение (недаром терминология Гиппократа сохранилась поныне). Во-первых, на передний план выдвигалась гипотеза, согласно которой бесчисленные различия между людьми можно сгруппировать по нескольким общим признакам поведения; тем самым закладывались начала научной типологии, лежащие в основе современных учений об индивидуальных различиях между людьми. Во-вторых, источник и причину различий Гиппократ искал внутри организма; душевные качества ставились в зависимость от телесных. О роли нервной системы в ту эпоху еще не знали, поэтому типология являлась, говоря нынешним языком, гуморальной (от латинского “гумор” - жидкость).

Следует, впрочем, заметить, что в XX веке ученые обратились к исследованиям как нервных процессов так и жидких сред организма, его гормонов (греческое слово, обозначающее то, что возбуждает). Теперь и медики, и психологи говорят об единой нейрогуморальной регуляции поведения. Если взглянуть на гиппократовы темпераменты с общетеоретических позиций, то можно заметить их слабую сторону (впрочем, она присуща и современным типологиям характеров): организм рассматривался как смесь-—в неких пропорциях—различных элементов, однако каким образом эта смесь превращалась в гармоничное целое, оставалось загадкой.

Разгадать ее попытался философ Анаксагор (V в. до н.э.). Он не принял ни гераклидово воззрение на мир как на огненный поток, ни демокритову картину атомных вихрей. Считая природу состоящей из множества мельчайших частиц, он искал в ней начало, благодаря которому из хаоса, из беспорядочного скопления и движения этих частиц возникает организованный космос. Таким началом Анаксагор признал “тончайшую вещь”, которой дал имя “нус” (разум); он полагал, что от того, насколько полно представлен разум в различных телах, зависит их совершенство. “Человек,—говорил Анаксагор,— является самым разумным из животных вследствие того, что имеет руки”. Выходило, что не разум определяет преимущества человека, но его телесная организация определяет высшее психическое качество—разумность.

Принципы, сформулированные Гераклитом, Демокритом и Анаксагором, создавали главный жизненный нерв будущей системы научного осмысления мира, в том числе и познания психических явлений. Какими бы извилистыми путями ни шло это познание в последующие века, оно подчинялось идеям закона, причинности и организации. Открытые две с половиной тысячи лет назад в Древней Греции объяснительные причины стали на все времена основой объяснения душевных явлений.

Совершенно новую сторону познания этих явлений открыла деятельность философов-софистов (от греч. слова “София”—“мудрость”). Их интересовала не природа, с ее не зависящими от человека законами, но сам человек, который как гласил афоризм первого софиста Протагора, “есть мера всех вещей”. Впоследствии прозвище “софист” стало применяться к лжемудрецам, выдающим с помощью различных уловок мнимые доказательства за истинные. Но в истории психологического познания деятельность софистов открыла новый объект: отношения между людьми, изучаемые с использованием средств, призванных доказать и внушить любое положение независимо от его достоверности.

В связи с этим детальному обсуждению были подвергнуты приемы логических рассуждений, строение речи, характер отношений между словом, мыслью и воспринимаемыми предметами. Как можно что-либо передать посредством языка, спрашивал софист Георгий, если его звуки ничего общего не имеют с обозначаемыми ими вещами. И это не было лишь логическим ухищрением, но поднимало реальную проблему. Она, как и другие вопросы, обсуждавшиеся софистами, подготавливала развитие нового направления в понимании души.

Были оставлены поиски природной “материи” души. На передний план выступило изучение речевой и мыслительной деятельности с точки зрения ее использования для манипулирования людьми. Их поведение ставилось в зависимость не oт материальных причин, как то представлялось прежним философам, вовлекшим душу и космический круговорот. Теперь она попадала в сеть произвольно творимых логиколингвистических хитросплетений. Из представлений о душе исчезали признаки ее подчиненности строгим законам и неотвратимым причинам, действующим в физической природе. Язык и мысль лишены подобной неотвратимости; они полны условностей и зависят от человеческих интересов и пристрастий. Тем самым действия души приобретали зыбкость и неопределенность. Вернуть им прочность и надежность, но коренящиеся не в вечных законах макрокосмоса, а во внутреннем строе самой души, стремился Сократ (V в. до н.э.).

1.2.2.Период классической греческой психологии

Формула Гераклита "познай самого себя" означала у Сократа обращение не к вселенскому закону (Логосу). а к внутреннему миру субъекта, его убеждениям и ценностям, его умению действовать как разумное существо.

Сократ был мастером устного общения, пионером анализа, цель которого - с помощью слова обнажить то, что скрыто за покровом сознания. Подбирая определенные вопросы, Сократ помогал собеседнику приоткрыть эти покровы. Создание техники диалога впоследствии стали называть сократическим методом. В его методике таились идеи, сыгравшие через много столетий ключевую роль в психологических исследованиях мышления. Во-первых, работа мысли изначально носила характер диалога. Во-вторых, она ставилась в зависимость от задач, создающих препятствие в ее привычном течении. Именно с такими задачами ставились вопросы, вынуждая собеседника обратиться к работе собственного ума. Оба признака - диалогизм, предполагающий, что познание изначально социально, и детерминирующая тенденция, создаваемая задачей, - стали в XX веке основой экспериментальной психологией мышления.

Гениальный ученик Сократа Платон стал родоначальником философии идеализма. Он утвердил принцип первичности вечных идей по отношению ко всему преходящему в тленном телесном мире. Согласно Платону, всякое знание, есть воспоминание; душа вспоминает (для этого требуются специальные усилия) то, что ей довелось созерцать до своего земного рождения. Платон скупал сочинения Демокрита с целью их уничтожения. Поэтому от учения Демокрита остались лишь фрагменты, в то время как до нас дошло чуть ли не полное собрание сочинений Платона.

Опираясь на опыт Сократа, доказавшего нераздельность мышления и общения, Платон сделал следующий шаг. Он оценил процесс мышления, не получивший выражения в сократовом внешнем диалоге, как диалог внутренний. ("Душа, размышляя, ничего иного не делает, как разговаривает, спрашивая сама себя, отвечая, утверждая и отрицая"). Феномен, описанный Платоном, известен современной психологии как внутренняя речь, а процесс ее порождения из речи внешней (социальной) получил название "интериоризация" (от лат. internus - внутренний). Далее Платон попытался выделить и разграничить в душе различные части и функции. Их пояснял платоновский миф о вознице, правящем колесницей, в которую впряжены два коня: дикий, рвущийся из упряжи, и породистый, поддающийся управлению. Возница символизирует разумную часть души, кони - два типа мотивов: низшие и высшие. Разум, призванный согласовать эти два мотива, испытывает, согласно Платону, большие трудности из-за несовместимости низменных и благородных влечений. Так в сферу изучения души вводился аспект конфликта мотивов, имеющих нравственную ценность, и роль разума в его преодолении и интеграции поведения. Через несколько столетий идея личности, раздираемой конфликтами, оживет в психоанализе З.Фрейда.