Главная > Монография >Психология

Кэрол Гиллиган в своей статье «Другим голосом» (Gilligan, 1987) утверждала, что женщины отличаются от мужчин по отношению к морали, принятой в обществе. Они по-другому рассуждают, но их взгляды являются не менее зрелыми. Для женщин важны взаимоотношения с людьми, и нравственные нормы они рассматривают в этом плане. Мужчины же рассматривают моральные суждения с позиции принятых законов и непредвзятости. Мужчины являются большими индивидуалистами, отражая ценности индивидуалистической культуры США, и такое половое различие поощряется обществом. Возражая Колбергу, который считал нормой мужское поведение, а женщину рассматривал лишь как дополнение к мужчине (она слушает, приносит удовольствие и помогает ему), Гиллиган, напротив, настаивает на большей ценности женщин. Норма заботы о других не менее важна для общества, чем норма справедливости и законности, которой придерживаются мужчины.

Ее положения легли в основу и других теорий — в частности, о независимой и взаимозависимой я-концепциях Кросс и Мэдсон, о которой говорилось выше.

Эту концепцию также критиковали за то, что она не учитывала многие данные об отсутствии половых различий по моральным суждениям. Помимо этого, взгляды Гиллиган противоречат представлению об андрогинии.

Теории психологии мужчины

То, что было сказано о концепциях в области психологии женщины, в равной мере относится и к психологии мужчины. Практически нет ни одной концепции, которая бы не сравнивала мальчиков и мужчин с девочками и женщинами. К тому же разработанность этого раздела гендерной психологии еще меньше, чем раздела психологии женщины. В основном существующие гипотезы рассматривают сущность маскулинности (Кон. 2001).

Биологические гипотезы объясняют преимущество мальчиков и мужчин, к примеру, мужскими гормонами (в частности, в зрительно-пространственных способностях, в особенностях строения и функционирования мозга). Обычно привлекается и материал о поведении животных. Проявления доминантности у мальчиков и мужчин, к примеру, находят аналогии в поведении самцов приматов (более подробно об этом будет сказано в дальнейшем).

Психоанализ рассматривает формирование мужской идентичности как процесс отделения от матери, который сопровождается мизогиниеи, эмоциональным отчуждением от женщин и утверждением своего мужского превосходства, гордостью своей анатомией. Мальчик идентифицирует себя с отцом, усваивая и те компоненты его маскулинности, которые связаны со страхом кастрации и которые продуцируют мужскую тревогу.

Т. Парсонс и Р. Бейлз рассматривали мужскую роль как инструментальную (Кон, 2001).

Э. Маккоби (1999) демонстрирует формирование особой мужской субкультуры, отличной от женской. Этот процесс протекает в основном под влиянием сверст-

Теории и концепции 51

ников мужского пола и включает особые (физические) игры, использование особой лексики, норм поведения — в частности, подчеркнутое отделение от всего «женского». Это усиливается и влиянием отцов, которые иначе относятся к сыновьям, чем к дочерям, стараясь также удалить любые проявления «фемининностн» в поведении мальчика. Объясняется это влиянием более глобальной маскулинной культуры, которая распространена во многих индустриальных странах (более подробно об ■ этом — см. главу о гендерных отношениях).

и психологии гендерных отношений

Здесь наиболее известна концепция сегрегации-конвергенции полов, которую предложила Элеонор Маккоби в своей новой книге (Maccoby, 1999). По ее мнению, мальчики и девочки в детстве растут в условиях половой сегрегации. Девочки первыми начинают эту сепарацию (отделение) от мальчиков, чтобы защититься от их грубости. Позднее мальчишеские группировки создают особый, «маскулинный» дух внутри этих группировок и регламентируют поведение мальчиков, запрещая им общаться с девочками. В итоге создаются две гендерные субкультуры: отдельно у мальчиков и у девочек.

В дальнейшем признаки такой сегрегации полов сохраняются на протяжении всей жизни, и наиболее ярко это проявляется в деловой сфере. Однако наряду с сегрегацией появляется другая тенденция — конвергенции полов (их схождения). Зарождение ее можно заметить в особых «предсексуальных» играх младших школьников. Конвергенция полов проявляется в разных сферах: а) в сексуальной жизни; б) в деловом мире — в смешанных по полу группах; в) в супружеских и г) родительских отношениях.

От того, какая тенденция превалирует на определенном возрастном этапе и у определенной пары представителей обоих полов, зависит и характер отношений между полами (более или менее благополучный).

Отношения между индивидами одного пола также меняются на протяжении всей жизни, будучи то более, то менее значимыми (по сравнению с межполовыми отношениями) на каждом возрастном этапе.

Родители по-разному воспроизводят свои гендерные роли в семье. Матери одинаково относятся к мальчикам и девочкам, а отцы — более строго контролируют мальчиков, стараясь уберечь их от «фемининных» проявлений.

Теория блестяще подтверждается массой экспериментальных фактов. Она объясняет весь спектр гендерных отношений: внутри одного пола, между полами, между сверстниками в детстве и взрослости, между сексуальными партнерами, супругами, родителями и детьми. Также имеет она отношение и к гендерной социализации.

Теории гендерной психологии лидерства

Одни теории и концепции объясняют различия между лидерами разного пола (или отсутствие этих различий), другие — отношения между менеджером и подчиненным.

Одной из наиболее распространенных зарубежных теорий лидерства является бихевиористская динамическая модель обмена в диаде «лидер—последователь» (« leader - member exchange » — LMX ) Г. Граена и коллег. В последнее время изучается влияние гендера на LMX .

52 Глава 1. Введение в гендерную психологию

Парадигма подобия-аттракции Д. Берна, согласно которой сходство между двумя индивидами увеличивает их взаимную симпатию и, следовательно, влияет на их взаимодействие и поведение, предсказывает, что взаимоотношения высокого LMX будут с большей легкостью формироваться в однополых диадах и что женщинам-лидерам труднее формировать такие отношения, поскольку их начальниками по-прежнему остаются мужчины (Struthner, 1995; Wayne, Liden, Sparrowe, 1994).

Хотя ряд эмпирических фактов укладывается в эту схему, имеются и данные о том, что женщины-лидеры могут формировать с мужчинами-подчиненными отношения как низкого, так и высокого LMX , к примеру, в исследовании Г. Фейр-хурста (Fairhurst. 1993).

Ситуационно-должностной подход (Р. Хауз, Дж. Хант) на первое место ставит позицию человека в официальной структуре, должность, которую он занимает в организации, а не пол. Мужчины и женщины, выполняющие одни и те же лидерские роли, занимающие одни и те же менеджерские должности, не будут отличаться друг от друга ни по поведению, ни по лидерской эффективности. Однако ситуативные переменные могут способствовать тому, что гендер становится значимым фактором, и женщины-лидеры (с их меньшей властью, влиянием и ресурсами) в этом плане проигрывают по сравнению с мужчинами (Eagly, Karan, Mak-hijani, 1995). В частности, речь женщин, с позиций этого подхода, является «речью безвластных», а женщины, занимающие должность, дающую им формальную власть, будут говорить подобно мужчинам, подражая их доминантности. Точно так же и мужчины-подчиненные будут в своей речи похожими на женщин. Результаты, полученные Катрин Джонсон (Johnson, 1993), частично подтвердили действие формальной позиций на вербальное, а гендерного эффекта — на невербальное поведение (более подробно см. главу о социальном поведении).

По мнению Игли и коллег (Eagly, Karan, Makhijani, 1995), вышеописанный подход недооценивает роль стереотипов в восприятии лидеров разного пола.

Представление о высокотрансформационном лидере (Б. Басе, Дж. Хант и др.), который обладает способностью преобразовывать (совершать трансформацию) своих подчиненных и мотивировать их на сверхдостижения, хотя и появилось только в 1980-х гг. уже завоевало внимание многих ученых в разных странах.

Сюзанна Комивс в своем исследовании университетских работников обнаружила равную способность мужчин и женщин быть высокотрансформационными лидерами. В ряде других работ по моделированию учебного процесса и менеджмента было установлено преимущество женщин в этом отношении. Последнее не удивительно — очень многие авторы приходят к выводу о том, что женщинам более свойственно умение воспитывать других, а ведь именно эту характеристику подчеркивают у высокотрансформационного лидера.

Концепция гендерного потока ( gender - role spill - over ), выдвинутая Барбарой Гу-тек и коллегами, в отличие от ситуационно-должностного подхода считает фактор пола доминирующим: он является столь мощным, что распространяет свое влияние на другие роли, в том числе и на лидерскую; заливая, подобно потоку, все вокруг. Возникает так называемый «гендерный эффект», когда пол становится более значимым, чем все остальные факторы. Согласно этой концепции, восприятие лидера, в том числе и его эффективности, зависит прежде всего от его пола (Eagly, Karan, Makhijani, 1995).

Теории и концепции 53

Теория гендерного отбора лидеров (Дж. Боумэн и коллеги, С. Саттон и коллеги) исходит из допущения, что люди вообще и в организациях в частности предъявляют различные требования по отношению к лидерам разного пола; по отношению к женщинам эти требования выше: чтобы получить ту же менеджерскую должность, что и мужчина, женщина должна продемонстрировать гораздо более высокую по сравнению с ним компетентность, чтобы снять влияние предубеждений против нее (Eagly, Karan, Makhijani, 1995).

Концепция инграциации связана с концепцией токенизма (о которой говорилось выше). Свое неблагоприятное положение в группе токены (составляющие меньшинство) могут компенсировать, используя так называемый впечатляющий менеджмент ( impression management ) — способ повлиять на других людей, сформировать у них впечатление о себе с помощью слов, действий и взглядов ( Riordan . Gross, Maloney, 1994). Одним из проявлений такого менеджмента является ингра-циация ( ingratiatiori ). Это понятие было введено Е. Джоунсом (а теоретическая модель разработана Р. Лайденом и Т. Митчеллом) и означает способность человека быть привлекательным для других людей, добиваться их симпатии и любви. Человека, который вызывает такое отношение у окружающих, называют ингра-циатором, а объект инграциации — мишенью. Инграциаторами могут выступать и лидер, и последователь.

Джоунс и Т. Питтмен эмпирически установили 4 типа инграциационных стратегий:

самопрезентацию (мишень убеждают в наличии позитивных качеств у ингра-циатора: к примеру, женщина-начальник сообщает подчиненному, что она является опытным работником, что усиливает ее воспринимаемую компетентность);

усиление других (похвала и лесть: к примеру, подчиненный признается своему начальнику, что ему очень нравится работать с ним);

сходство мнений (согласие с суждениями партнера и демонстрация сходства ценностей);

выделение фаворитов.

В исследованиях было установлено, что менеджеры наиболее часто применяли инграциацию по отношению к своим подчиненным при выборе своего заместителя, а также в случаях, когда им надо было убедить окружающих, что они подходят для руководящей должности. Считается, что инграциация может помочь женщинам-лидерам уравнять свои шансы с мужчинами, в частности в установлении хороших взаимоотношений с подчиненными, тем более что, согласно стереотипам, роль инграциатора больше подходит женщине, чем мужчине (Wayne, Liden, Spar-rowe, 1994).