Психология / / Губы твои алые. А почему?

Конечно, бывают и более оригинальные варианты губной помады. Но без сомнения лидирующими остаются разнообразные оттенки красного. Почему красного? Зачем вообще красят губы?

Еще древние философы сформулировали четкое определение красоты (применительно к человеку). Оказывается, классически красивым в человеке является то, что целесообразно для его жизнедеятельности.

Женщины издревле красят губы и ногти в розовый или красный цвет: это признак здоровья. Любой врач вам скажет, что розовый цвет кожи и ногтей свидетельствует о хорошем насыщении крови гемоглобином, который переносит кислород, что способствует лучшему питанию тканей. Розовый маникюр, как и тушь для ресниц, - имитация

своего здоровья, своей «целесообразности».

То же самое можно сказать и о ярко-красном цвете губ: использование губной помады - прием, выработанный веками. Кроме всего прочего, это имитация не только здоровья, но и прилива крови к губам, а это – признак, приятный для мужчин во все века, поскольку он выдает сексуальное возбуждение женщины.

В социальной психологии, которая, в частности, занимается созданием имиджа, существует теория целесообразного макияжа, которая отталкивается от общего принципа природы: красиво то, что целесообразно. Конечно же, беря в руки тушь, губную помаду или лак для ногтей, женщина не думает, что таким образом имитирует свою целесообразность, она просто хочет хорошо выглядеть. Не думают об этом и мужчины, видя тот или иной макияж на лице женщины. Но на уровне подсознания у них действуют те же древние инстинкты с помощью, которых они оценивали женщин своего племени.

А теперь представьте себе красавицу с темно-зеленой помадой на губах и черным лаком на ногтях. Вряд ли, следуя подсознанию, где звучит голос предков, мужчина оценит ее по достоинству: ведь некая синюшность губ и цианотичность ногтей обычно наблюдается при серьезных заболеваниях сердечно-сосудистой или дыхательной системы.

Между тем, психологи считают, что у макияжа не одна, а две основные функции. О первой - показать свою целесообразность - мы уже поговорили. Теперь несколько слов о второй.

В девятнадцатом веке в аристократических семьях у девиц было принято использовать для щек вовсе не румяна, а белила. Казалось бы, чтобы выглядеть здоровой (а следовательно, целесообразной) надо, как у тех девок-крестьянок, иметь розовые щеки. Почему вдруг возникла такая мода на бледность, казалось бы, полностью перечеркивающая теорию целесообразности макияжа? Ответ тоже лежит в плоскости психологии.

Розовые щеки считались признаком отменного здоровья и в прошлом веке. Но такими они становятся тогда, когда человек все время находится на природе, на воздухе. Что и характерно было для крестьянских девок - «кровь с молоком». Так вот, как уже догадался проницательный читатель, аристократки, действуя вопреки целесообразности, с помощью тех же белил решали не менее важную в психологическом плане задачу - чтобы, не дай Бог, их не отождествили с теми крестьянками, для которых как раз и характерен «румянец во всю щеку». А кроме того, девицы-дворянки из провинции с помощью тех же белил пытались стать похожими на бледнолицых петербургских аристократок, которые и солнце-то видят раз в году.

Так вот, вторая функция макияжа, актуальная не только в девятнадцатом веке, но и в наши дни, - приобщение к определенной социальной группе, эталонной для данного человека. В плане формирования своего имиджа, видимо, важен баланс между первой - биологической (показать свою целесообразность) и второй - социальной (принадлежность к определенной социальной группе) функциями макияжа.

Хорошо, когда обе эти тенденции реализуются одинаковыми средствами - теми же румянами, лаком, помадой. Хуже, когда они находятся в противоречии друг с другом. Например, примадонна, звезда шоу-бизнеса, эталон для молодой девушки (да и не только для молодой), вдруг выходит на сцену с зелеными волосами, а то и вообще без волос, обритая наголо, с глазами, обведенными темно-красными кругами – словно в предсмертной лихорадке, с почти черными губами.

Словом, по психологической терминологии, она использует антицелесообразный макияж. И тогда перед ее поклонницами возникает вопрос: следовать ли за целесообразностью (повторимся: неосознанной, закрепленной лишь в подсознании) или же за модной звездой, на которую так хочется быть похожей? Надо ли говорить, что вопрос этот решается очень по-разному, что зависит и от воспитания, и от уровня интеллекта, и от влияния окружения, и – что очень важно – от способности быть независимой от этого влияния.

И все же психологи считают, что и сегодня, в наш абсолютно урбанизированный век, биологическое в человеке важнее для его выживания, чем социальное. Эта истина закреплена в глубине человеческого подсознания. И представительницам слабого пола не грех помнить об этом, обращаясь к макияжу. Мода на очередные броские его детали приходит и уходит, а восприятие красоты как целесообразности существует столько, сколько существует человечество.