Пикник у родовой башни

Боевые башни сохранились во многих кавказских республиках. Они есть в отдаленных районах Дагестана, их собирают чуть ли не заново в Чечне, ими по праву гордятся в Северной Осетии и грузинской Сванетии. Но только в Джейрахском районе Ингушетии есть Таргимская котловина, в которой со всех сторон громоздятся настоящие башенные города, а отдельные «небоскребы» достигают высоты современного десятиэтажного дома. И эти каменные селения до сих пор продолжают жить. По выходным сюда приезжают равнинные ингуши — устроить пикник возле родовой башни своего семейства и привести в порядок древние камни. Летом борцы со всего мира съезжаются в котловину на турнир «Битва в горах». Пастухи ведут стада тропами, проложенными их далекими предками. Почти каждый горец зовет путешественников в гости на чай. Но не верьте им. На самом деле, вместо чая вас ждет полноценный обед с целой горой местных блюд и долгими неспешными разговорами о жизни. Пара таких «чашек чая» — и полное пузо уже основательно мешает горным восхождениям. Но отступить, когда впереди высятся гордые уступчатые крыши, невозможно.

Наконец, все препятствия позади. Перед нами — башенный комплекс, настоящий средневековый замок, со всеми привычными атрибутами: высокими каменными стенами, узкими лестницами и даже аналогом подъемного моста.

На первом этаже широкой жилой башни («гала») держали скот. На втором — устраивали очаг. Язычники верили, что возле огня обитают души умерших, и нередко угощали незримых предков, бросая им пищу. Это место считалось священным. Когда девушка выходила замуж, она брала в руки сперва надочажную цепь родного дома, как бы прощаясь с ним, а затем — цепь в доме жениха, хозяйкой которого она отныне становилась. Третий этаж был жилым. Иногда встречаются и четырехэтажные башни, в них на верхнем этаже либо обитала вторая семья, либо располагалась гостиная.

В случае опасности, а их во времена Средневековья хватало, все укрывались в боевой башне («воув»). Иногда для этого было достаточно пройти по тонким мосткам между строениями, перекинутым на большой высоте. Единственный вход в боевую башню делали на втором или даже на третьем этаже. Когда приближался неприятель, заменяющее лестницу полено с глубокими зарубками втягивалось наверх. На первом этаже хранились запасы провизии и воды, здесь же держали пленных. Этажом выше, как и в жилой башне, был очаг — оборонявшимся нужно хорошенько подкрепиться перед боем. Выше территория воинов, стрелявших по врагу под прикрытием похожих на балкончики навесных бойниц-машикулей. Сейчас по этим каменным щитам легко определить, какая из башен отреставрирована, а какая еще нет. На старых башнях машикули щербатые, полуразрушенные. Если врагу удавалось ворваться внутрь, рубеж обороны переносился все выше, и за каждый этаж, на который надо было пролезть сквозь узкое отверстие, нападающие расплачивались многими жизнями.

По узкой приставной лестнице я осторожно поднимаюсь в боевую башню. Сейчас ее реконструируют, а потому в кои-то веки можно беспрепятственно добраться до самого верха. Но сделать это непросто. Древние перекрытия давно сгнили, а новые еще не построены. Карабкаюсь над опасным провалом. С каждым шагом становится все страшней. В вышине уже брезжит свет, но последняя лестница — самая узкая и шаткая. Вдобавок, она стоит на единственной, основательно прогнувшейся доске, положенной на два каменных выступа. Но вот и заветный «балкончик». Цепляясь руками за каменное окно, со смешанным чувством страха и восторга выглядываю наружу. Строители снизу машут мне рукой. Для них такое восхождение — дело привычное, они и представить не могут, как дрожат поджилки у случайного гостя.

Священное ремесло

Когда в конце XVIII века в Горную Ингушетию прибыли первые европейские исследователи, увиденное так их поразило, что они были готовы приписать башни величайшим цивилизациям — грекам или персам, но только не ингушам: настолько бедно жили горцы в те времена. Тем не менее этот народ сотни лет поставлял соседям лучших башенных строителей. Об этом говорится в преданиях грузин, чеченцев и осетин, причем некоторые легенды сохранили даже имена строителей. За работу брали от 50 до 80 коров. Но корысть, конечно, была в этом деле не главным фактором. Мастерами восхищались, об их творениях слагали эпические песни. Наряду с народными лекарями такие люди считались священными. На них даже не распространялась кровная месть, и всякое покушение на жизнь и здоровье строителя башен каралось смертью.

Возведение башни начиналось со сбора материалов. Недаром, приходя в гости, ингуши дарили друг другу камни. В углубление на месте предполагаемой стройки наливали молоко. Если до утра оно не просачивалось в почву, основание считалось надежным. Башню возводили без фундамента, прямо на скале. Хотя сейчас бытуют истории про особый цемент, замешанный на яйцах, в действительности скрепляли камни простым составом из глины, извести и песка. Осуществить грандиозную стройку мастер должен был не более чем за год. Окончание знаменовалось установкой на вершине башни конического замкового камня. За один этот камень строитель по традиции получал хорошую лошадь или быка.

Надежной датировки ингушских башен до сих пор не существует. Для некоторых разброс в предположениях о времени строительства достигает 400 лет. Одно из самых верных свидетельств «молодости» башни — узкие отверстия для ружей, которые едва ли могли появиться раньше XV — XVI веков. В работе ученым приходится опираться даже на рассказы старейшин: люди до сих пор помнят, что родовую башню возвел их выдающийся предок 10 поколений назад. Стало быть, с тех пор прошло около трехсот лет.

Такими во всех смыслах дедовскими методами удалось прояснить немногое. Жилые башни, скорее всего, возникли в конце X — начале XI века. Постепенно они эволюционировали в полубоевые, а затем и в боевые. Те, в свою очередь, сначала были с плоским навершием и уже потом, к XVI веку, превратились в «открыточные» башни со ступенчатыми пирамидальными крышами. Перестали их строить во второй половине XVIII века, с появлением артиллерии. Но даже такие оценки остаются приблизительными. Только в последнее время, наконец, в Ингушетии начали проводить радиоуглеродный и дендрохронологический анализ. Результаты их ожидаются уже весной 2016 года. Всего же совместный исследовательский проект Института географии и ингушского Археологического центра имени Е. И. Крупнова продлится до 2018 года. Он должен пролить свет на датировку всех башен, храмов и склепов Горной Ингушетии.

Может быть, когда-нибудь руки исследователей дойдут и до гораздо более древних сооружений на территории Ингушетии, и мы узнаем, кто и когда создал так называемые циклопические постройки. Еще в семидесятые годы прошлого века руины этих сооружений, сложенных безо всякого раствора из огромных каменных блоков, достигали пятиметровой высоты. Скорее всего, они возникли в эпоху бронзы. Сейчас остатки некогда могучих заградительных стен можно встретить возле крупнейших древних селений Таргимской котловины.