АЛЛА СИГАЛОВА: «САМОЕ ВАЖНОЕ ДЛЯ МЕНЯ – МОИ ДЕТИ»

Эта нежная, хрупкая, элегантная женщина с королевской осанкой и точеной фигурой может многое рассказать о мужестве и воле к победе. Она неизменно оказывается выше обстоятельств. Хореограф, актриса, режиссер, телеведущая, профессор Школы-студии МХАТ – свободного времени у нее практически нет. По отзывам друзей, Алла Сигалова – очень добрый, мягкий и ранимый человек. А для глянцевых журналов ее всегда снимают довольно жестко. Получается красиво, но, думается все-таки, что она – другая… Прежде всего, любящая.

Ведь все ее спектакли – о любви. И именно наличие желания любить, на ее взгляд, определяет настоящую женщину. Алла по-ленинградски сдержанна и немногословна. Она держится закрыто, соблюдая дистанцию между собой и журналистами. Но мне все же удалось расспросить ее о важных моментах ее жизни.

– Прочитала в одном из ваших интервью, что самое важное для вас – это ваши дети, и очень порадовалась. Ведь не все современные женщины, к сожалению, так говорят…

– А разве для вас это не так? Для меня однозначно. То, что женщина может дать жизнь, рожать детей – это главная женская функция, самое главное в жизни. Здоровье детей, их благополучие, помощь детям – вся моя жизнь устремлена к этому. Все другое даже близко не может быть столько же важно, как дети. Да, я думаю о своей равботе всегда, я не выключаюсь из нее, и, занимаясь детьми, я все равно отчасти занимаюсь своей работой. Но страшно даже подумать, что для женщины работа может стать важнее детей.

– Какое воспитание они получили от вас?

– Детей нужно любить так, чтобы они были счастливы. А все остальное приходит вместе с житейским опытом. И я не думаю, что я уж очень строгая мама. Поскольку первая – девочка, а второй – мальчик, с ними я общалась по-разному. Все-таки разница между детьми в двенадцать лет. Я за это время много чего поняла, скорректировала свое общение со вторым ребенком. Когда мы молоды, мы слишком экспрессивны и иногда поступаем не совсем точно и правильно. Сказывается отсутствие опыта, неумение верно проанализировать ситуацию. А со вторым ребенком как-то больше понимаешь, что, куда и как.

– Считаете, что с Аней вы совершали какие-то ошибки?

– Я и с Мишей наверняка совершала. Что-то не так скажешь, не так посмотришь и думаешь: «Зачем я это сделала? Надо было по-другому». Общение с детьми – это самый большой труд. Гораздо больший, чем общение с мужем, на мой взгляд. Ведь дети растут, ты их растишь. Мужа ты не формируешь, он приходит к тебе, как правило, уже сложившийся. Здесь важно только найти правильные моменты сожительства, соучастия, сотворчества в пространстве дома. А с ребенком, когда ты его лепишь, формируешь, ответственности больше в сто раз.

– Что вы считаете главным для воспитания – какие-то беседы, примеры или ту среду, в которой находится ребенок?

– Думаю, что все имеет значение. Очень важно, чтобы человек с самого детства понимал свою ответственность и слова «должен», «могу» и «не могу». Вот эти вещи должны быть жестко определены в семье. Если это так, то человек может жить достаточно комфортно в своей дальнейшей жизни в социуме. И еще мне кажется, очень важно, чтобы человек с детства сам делал свой выбор. Это ты выбираешь, а я могу тебе только порекомендовать, посоветовать, подсказать тот или иной вариант. А дальше тебе решать, как ты считаешь нужным. Человек с малого возраста должен понимать, что его ответственность – это есть его долг перед собой, перед своей жизнью. Грамотно, взвешенно подходить к каждому своему шагу. И конечно, очень важен вот этот элемент свободы, элемент суверенитета абсолютного, чтобы ребенок знал, что к нему в ящик никто не заглянет, в его сумку никто не полезет, в карманах его никто ничего не будет проверять. Это тоже воспитывает ответственность. Думаю, что воспитание – не столько то, что ты говоришь, сколько среда проживания, атмосфера семьи. Если в доме есть привычка не повышать голос, всегда говорить вежливо, с уважением, ребенок так и будет себя вести, потому что он другого просто не знает и не понимает. А если есть привычка хлопать дверьми и бить посуду, для ребенка станет нормой это, что бы ему при этом ни говорили.

– У вас дочка и сын. Есть ли какие-то нюансы воспитания девочки и мальчика?

– Мне кажется, что есть. Девочку воспитываешь более строго, потому что у женщины должно быть больше понимания того, что нельзя. А мужчину, мальчика нужно воспитывать в большей свободе и в большей ответственности. Нужно готовить к тому, что мужчина ответственен сначала за себя, потом за жену, потом за детей, за своих родителей, за свою работу. Главное в воспитании мальчика – воспитание ответственности, воспитание чувства долга. Мне так кажется, может быть, я ошибаюсь.

– Для мамы неизбежно наступает сложный момент – отпустить детей в самостоятельную жизнь, оторвать от себя. Как с этим обстояло у вас?

– У меня с этим не было сложностей. Ты любишь своего ребенка, он самое главное для тебя существо, но у него своя жизнь, свой путь. Решай сам, думай сам, делай сам, как ты считаешь нужным.

– Советуются ли дети с вами, как им поступить?

– Всегда советуются. Им важно мое мнение, потому что это мнение человека, которого они уважают. Я для них авторитет. Они могут не согласиться со мной, но они обязательно придут ко мне спросить, а как я думаю? Когда Аня строила свою женскую судьбу, свою личную жизнь, она иногда советовалась, а иногда нет, по-разному происходило. Если она считала, что ей нужна какая-то моя помощь, она приходила за этим. Если считала, что помощь не нужна, не приходила. А я, со своей стороны, никогда не задавала лишних вопросов, не навязывалась. Хочет – скажет, не хочет – не скажет. С самого начала надо воспитывать в детях способность принимать обдуманные решения для себя самого.

– А из какой семьи вы сами? Какое воспитание вы получили?

– Я росла в хорошей атмосфере, в театральной среде. Мама у меня танцовщица, папа – пианист. С девяти лет я уже жила одна, поступив в балетное училище имени Вагановой. Мама на тот период уехала из Ленинграда, с папой они разошлись. Меня воспитывала мама в очень большой строгости. И я ей очень благодарна, хотя какие-то вещи мне мешают, а преодолеть их не получается. Смешно, но меня так приучили: например, я не могу при людях ходить с распущенными волосами. Так было принято в моем доме. В Ленинграде я жила и в другой среде, там, наоборот, была свобода, но с точно проговоренными рамками обязательств и законов бытия. Всегда во всех семьях прописывают, как жить. Эти законы гласные или негласные, но они всегда существуют, в любой семье. В работе я очень жесткий человек. И дома тоже. Меня приучили к сдержанности. Я никогда не выплескиваю свои эмоции, все время их прячу. Хотя бывают такие моменты, когда это необходимо сделать, и мои дети даже хотят, чтобы я выплеснула свою любовь, нежность, а может быть, даже поплакала бы с ними…

– Какие чувства вы испытываете к Ленинграду, а какие – к Москве? Какой город больше любите?

– Конечно, Ленинград. Сейчас, когда ушла мама, испытываю чувство нежелания там быть, но все равно, самые главные воспоминания связаны с этим городом. Москва – ну что Москва? Конечно, для меня сейчас это очень важный город. Здесь моя семья, здесь мой дом. Только по прошествии большого количества лет я начинаю привыкать к тому, что cтала москвичкой. Возвращаясь откуда-нибудь в Москву, я стала говорить, что еду домой. Я люблю Москву. Но когда корни в другом городе… Мне кажется, невозможно до конца полюбить другое место, то, где ты сейчас живешь, как родное. Есть несколько городов в мире, которые я очень люблю и к которым привязана. А вообще корни мои в Ленинграде, Баку и Тбилиси.

– Мы привыкли видеть вас в гламурных образах на страницах глянцевых журналов. А какой стиль одежды вы предпочитаете в жизни?

– Одеваюсь соответственно ситуации. Сейчас я после репетиции, в репетиционной одежде, и в ней я прохожу до вечера. Вечером у меня прием, и мне надо будет вернуться домой и переодеться в вечернее платье. Глупо прийти в вечернем платье на репетицию – будешь выглядеть нелепо. То же самое, как невозможно прийти на какой-то вечерний прием в обычной одежде, это будет неуважением к тем людям, которые тебя пригласили. Я одеваюсь только в черное, у меня нет другого цвета. Мне кажется, что это самый торжественный, самый праздничный цвет. Летом ношу белое. Больше никаких вариантов практически не бывает.

– Чем занимаются ваши дети?

– Они абсолютно разные. Дочка дизайнер, она уже давно и успешно работает и как-то очень правильно размечает свою жизнь. А сын еще учится в школе, но уже живет отдельно. Он интересуется, как, наверное, и многие в этом возрасте, кинематографом, телевидением, журналистикой. Пишет с ранних лет. Миша развивается совершенно свободно и самостоятельно. Любопытно мыслит, небанально. Изучает китайский язык. У него два языка – английский и китайский. После окончания школы собирается заняться организацией бизнеса.

– Как вы поддерживаете фигуру, сохраняете стройность?

– У меня такая работа, что надо оставаться стройной, и работы этой очень много. Сейчас я делаю спектакль о Чайковском. Впереди – новые телевизионные проекты, которые находятся в стадии разработки. Потом опера, которую буду делать с латышским режиссером Алвисом Херманисом. Еще у меня студенты. Поэтому я не могу себе позволить лишних килограммов, не могу выйти из формы. Но на тему питания у меня нет раздумий. Хочу много ем, хочу – вообще не ем. Диета вообще не моя тема. Когда начинаешь на это зацикливаться, тогда начинаются проблемы. Стараюсь прислушиваться к своему организму. Если понимаю, что должна сегодня воздержаться от еды, то воздерживаюсь. Пью воду, чай. А если мне захочется торт, то я пойду в кондитерскую, куплю его и съем с приятельницами или детьми. Не испытываю при этом угрызений совести, а, наоборот, получаю удовольствие. Если ты ешь, то от еды надо получать удовольствие, иначе – зачем есть?

– Вы сказали, что бываете жесткой. Считаете ли вы, что женщины более жестоки, нежели мужчины?

– Несомненно. Потому что они более терпеливые. В силу того, что они очень многое могут вытерпеть, они более требовательные. Может быть, эта требовательность переходит за грань жесткости. Женщины более жестоки и сентиментальны. Это две вещи, которые идут рядом. Мужчины не могут быть такими. Женщины жестоки, поскольку знают, что такое самая страшная боль – им в отличие от мужчин дано природой рожать. И они способны эту боль преодолеть во имя самого прекрасного. Это Господь сделал так, что через жестокость женщины приходят к радости.

– Как вы себя чувствуете в роли бабушки?

– Никак. У меня нет такой роли. Я не выполняю бабушкиных функций, не понимаю, что это такое. Может быть, я еще не достигла этого возраста. При этом мы все часто общаемся. У меня потрясающий внук. Он очень талантливый. Аня правильно его воспитывает: он – мужичок. Все делает сам, решает сам, еще и ее приструнит.

– Что позволяет вам преодолевать трудности, быть на высоте?

– Дети. Только дети. И нежелание порадовать недругов своими неудачами, своим плохим настроением. Дети должны жить в счастье. А я – тот человек, который это счастье должен им давать. Я не имею право ни на уныние, ни на депрессию. Я должна быть мамой-праздником. Всегда. Тогда нам будет хорошо. Все невзгоды мы проходим, взяв друг друга за руки.

Беседовала Влада АНДРЕЕВА