Светлана Коркошко: Самые главные мои роли: мать, жена, кухарка, шофер…

Источник. Интервью Анны Кузнецовой, Вечерняя Москва

Москвичи знают много лет Светлану Коркошко, победительно красивую мхатовскую актрису, приглашенную на прославленную сцену в конце 60-х, когда скромная выпускница Харьковского театрального института привлекла к себе внимание кинематографическими дебютами в «Гибели эскадры», в пырьевских «Братьях Карамазовых», в «Мертвом сезоне». А театралы наверняка помнят ее Чайку, Ирину Прозорову, Марию Стюарт. Сейчас она в «женском МХАТе» у Татьяны Дорониной, играет меньше.

- Ролей ведь меньше, чем нас, актрис. Но я счастлива. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Я прежде всего - женщина, а уж потом - актриса. Может, потому что рано начала карьеру, в двадцать я уже кончила институт, в 22 - была приглашена в Москву, наигралась, нагулялась.

- Так что же получается - театр для вас не главное?

- Театр для меня - не больше, чем работа, а жизнь - другое. Наверное, это прозвучит жестоко в адрес моих коллег, но иногда мне кажется, что некоторые сошли с ума. Вот жалуются: не дают ролей. не присвоили очередное звание. не повесили новую «цацку». они все поставили на театр, у них нет ничего другого, и тогда - разочарование, обиды, истерики, крах. У меня же есть тыл, моя семья: с мужем и сыном я счастлива.

Вот уже почти двадцать лет я купаюсь в их любви и старюсь заслужить ее: сделать им жизнь уютнее, удобнее, вкуснее накормить. Семья, лес, небо. - вот она подлинная жизнь! А сцена, наши роли - это сиюминутное, преходящее, эгоцентрическое, если хотите, личная потребность в самовыражении.

Театр - не божеское, дьявольское занятие! Любому из нас может казаться: трагедия! - я не сыграла какую-то роль! Но ведь это ты сама говоришь, а не зрители про тебя.

20 лет назад мне стал сниться ребенок. Я послушалась природу и родила. И многим пожертвовала ради сына: не ездила с ним на гастроли, не таскала за собой в киноэкспедиции. И когда я думаю о нем, умнике, красавце, в свои восемнадцать - студент второго курса МГУ, изучающем четыре языка, во мне возникает спокойная уверенность: жизнь прожила не зря!

Федор у нас серьезный, думающий, только от нас с отцом унаследовал не очень «модные» качества: совестливость, ранимость, но, может, жизнь переменится, и это востребуется. Я не верю, когда родители сетуют на влияние улицы, настоящая семья любую «улицу» пересилит.

- Значит, у вас двое мужчин в семье?

- Двое детей. Это и дает мне силы. Я делаю все, чтобы они не замечали, что я - артистка. Самые главные мои роли: мать, жена, кухарка, домработница, шофер.

- А муж водит машину?

- Что Вы? Он же режиссер: Владимир Петрович Салюк, Петрович, а машина у нас старенькая, еще в давней жизни купили, так, что ее не столько водить надо, сколько ремонтировать.

- Неужели и этим Вы занимаетесь?

- Когда в прошлом, позапрошлом годах вся привычная жизнь посыпалась, кончились вдруг фильмы, концерты, заработки, 5 тысяч на книжке превратились в копейки, а выжить семье как-то надо, я и извозом занималась: заработаю, привезу домой 2-3 тысячи и радуюсь!

А потом я хорошая хозяйка. Летом в своей деревне Притыкино (спасибо, десять лет назад муж настоял, и мы домик в деревне купили) я и ягод насобираю, и грибов, варенья наварю, банок «накручу», вот у нас только что своя картошка, на зиму запасенная, кончилась.

- Удивительный у нас получается разговор. Не о ролях - а о картошке. Не о сцене - о семье. Но Вы - звезда, красавица, неужели у Вас и поклонников нет?

- Отчего же? Есть. Но ведь мужчины чувствуют, исходит от женщины грех или нет. А я сразу же начинаю рассказывать какой у меня чудо-муж, так что мои поклонники или нашими общими друзьями становятся или «отваливают».

Мне бог послал замечательного мудрого, чуткого мужа, он меня от соблазнов, которым я могла бы поддаться, спасает. Но и во мне самой есть собственная крестьянская крепость, родители-то из поселка под Кривым Рогом. Помню, как я боялась им сказать, что разошлась с первым мужем и во второй раз вышла замуж. Вторая семья, да еще - артистка, это ведь, по деревенским понятиям, почти гулящая. Мой единственный в жизни любовник стал мужем. Лукавый подстерегает нас: или семья - или соблазн, заработки вразнос или духовное совершенствование себя и себя в профессии.

- А вот, считается, что карьеру в искусстве не сделать без «руки», поддержки, что путь к роли у актрисы непременно лежит через мужское покровительство, через «постель».

- Как перед крестом, отвечаю. Может, я чего в жизни не добрала, но я никогда ни о чем никого не просила: ни ролей, ни зарплат, ни званий. Гордость ли, самолюбие, а может, и мой провинционализм мешали.

- Вы верите в Бога?

- Да. Я в этом росла. Хотя храм был далеко от дома, в километрах семи. Мы не очень часто туда ходили. Но мама всегда говорила: Бог, доцю, це - совесть. Да и в любом интеллигентном человеке живет стремление добраться до истины, до Бога. Помню первый свой «взрослый» приход после долгого перерыва в церковь Данилова монастыря, иду оттуда по улице, слезы градом, думаю, почему же мне так хорошо в храме и плохо на партсобрании, где - крики, перекошенные злобой красные лица, нервотрепка?

- А муж, сын - тоже верующие?

- Да, сына мы крестили, и сами венчались, правда, гораздо позже регистрации. Мы во всем вместе. Сын даже строже пост соблюдает.

- Я знаю, что Вы сейчас репетируете Коринкину в Областном театре имени А. Н. Островского в Кузьминках, хрестоматийно известную театральную интриганку. Где же внутри себя Вы находите резервы для такого характера?

- Да, когда раздался звонок из Областного театра, я ждала, что меня позовут играть Кручинину. Я и играла ее несколько лет назад в грузинском спектакле в Озурчетти. Я привыкла, что меня особенно в кино, как правило, использовали как роковую женщину, победительницу. А тут - Коринкина! Но еще неожиданней оказалось решение образа, предложенное главным режиссером и постановщиком спектакля Юрием Хачатуровичем Григорьяном. Он - умница и прекрасный режиссер. Я не знаю, что получится, но работать бесконечно интересно. Ну, как снова не возблагодарить судьбу и Бога за подаренное тебе творческое счастье?!

Маша Коринкина - драматическая, даже трагическая фигура. В разрез традиции она талантлива. А тут приезжает на два дня другая, столичная примадонна и все ее предают, от нее отворачиваются. То, к чему я всегда стремилась, чем себя защитила, у моей героини нет, может, ума, чувства, времени не хватило, приближается старость, впереди тьма, а у нее ни семьи, ни Бога, это же страшно! Она и не заметила, как ее время ушло. И я бесконечно ей сострадаю.

Я видела в этой роли чудную Людмилу Максакову в замечательном вахтанговском спектакле Петра Фоменко, но у нас совсем другой спектакль, значит, у меня есть воздух и свое пространство. Тем интереснее. Театр это всегда какой-то клубок, зависть, интриги. Через мою Коринкину я снова и снова выскакиваю из-за кулис на воздух, в лес, в деревню, к простым людям, к моей семье, чтобы надышаться.

- Снова та же трагическая коллизия между ценой и жизнью. Как же вы мерите их?

- Это в центре на Тверской я - артистка, и там не люди - публика! А в моем Битцевском парке, на окраине, куда меня муж увез, я хожу в магазины, стою в очередях, мою машину, бегаю в тренировочных штанах по аллеям, я там - своя, хоть и артистка. Ну, такой с точки зрения нормального человека, есть у меня недостаток - артистка!

- А Вы не боитесь времени, возраста? Уж слишком много красоты, стати даны Вам природой.

- Очень боюсь. Хоть я годы, как деньги, считать не умею, живу сердцем, нервами, чутьем в большей степени, чем умом и расчетом. Боюсь даже не старости, а болезней. Поэтому по утрам я обязательно себе на макушку два ведра холодной воды выливаю, потом, если успеваю вместе с мужем - утренняя пробежка по лесу, три раза в неделю бассейн, по километру проплываю, шейпингом стала заниматься.

Но главное - душу надо сберегать. С возрастом могут уйти красота, молодость, лишь бы внутренняя чистота, искренность сохранялись.

Для меня это даже эгоистическая потребность. Загрязнить, испоганить душу — я и на сцену выходить не смогу. Я не мастерица лепить, придумывать, выстраивать образ - есть такие актеры, и гениальные. Я другая. Я погружаюсь в себя, в собственную душу, испортить ее - пиши пропало. У каждого - свой путь.

<< Вернуться