Доктор Мясников: Закрытие больниц – абсолютно правильное решение

Вера Цветкова

Обозреватель приложения "НГ-Антракт"

Об авторе: Пассионарий нашего времени

Доктор Мясников не знает, какие вопросы задаст аудитория, но готов спонтанно ответить на любой. Фото предоставлено пресс-службой «М-продакшн»

Два нереальных желания одолевают зрителей программы «О самом главном» («Россия»), когда ее ведет харизматичный и неординарный доктор Мясников: «Вот бы все врачи были такими!» и «Вот бы попасть к нему на прием!». И дело не в том, что доктор Мясников стал для зрителей переводчиком с медицинского на человеческий – мы не привыкли к подобной компетентности, помноженной на честность. В своих книгах и выступлениях Мясников категорически утверждает, что если лекарство рекламируют, значит, оно не работает, что 80% оборота лекарств в России – это липа. И что такая реклама является позором для страны. Обозреватель «НГ-антракта» Вера ЦВЕТКОВА встретилась и поговорила с Александром МЯСНИКОВЫМ.

– Александр, понятно, что сериал «Доктор Хаус» – чистейшая фантастика, а сериал «Скорая помощь» похож на правду? Спрашиваю вас, как очевидца, много лет проработавшего в клинике скорой помощи в Бруклине и как члена Американской медицинской ассоциации. 

– Да, похож; ну, крови на экране поменьше. В американской скорой работаешь на рефлексах, даже не привлекая головы, на уровне спинного мозга, на тех знаниях, которые в тебя забили. Все делается по стандартам и рассчитано по минутам. И если ты вернулся, например, из недельного отпуска – никто тебя сразу к работе не допустит: дается день на вживание, вхождение в ритм.

– Невероятно: работать в развитой продвинутой медицине – и вернуться в здешнюю пещерную! Почему вы вернулись?

– Там очень зарегулированный мир. Ты приезжаешь в 6 утра на работу, паркуешься на верхней стоянке и в 10 вечера уезжаешь. И так день за днем, год за годом. Я говорил коллегам: «Смотрите, ваша жизнь так и пройдет в этих четырех стенах, в этом кабинете, в этом коридоре без окон. Не важно, в какой временной точке ваша жизнь оборвется – вы уже умерли, а я еще порыпаюсь». Вот и рыпаюсь до сих пор. Знаете, я везде пожил, в 80-х годах в Африке (поехал врачом геологической группы, где мы, бывало, и под обстрелы попадали), потом в Европе – знакомый, став послом, позвал врачом российского посольства во Франции.

Врач в посольстве – синекура; я выучил там медицину по американским учебникам и сдал квалификационные экзамены. Объездил всю Европу, жил и работал в Америке, чего только не видел и понял: хорошо там, где нас нет. И еще я понял, что согласен с Моэмом насчет смысла жизни – его нет. Весь смысл жизни в том, чтобы достойно и красиво ее прожить.

– Жить чтобы жить?

– Жить, чтобы жить. Каждый ткет ковер из того узора, какой хочет.

– Ну прямо, а обстоятельства, судьба, карма. Боюсь, человек живет не так, как хочется, а так, как получается. Вы вот почему-то вернулись к российскому узору.  

– В Америке я стал бы хорошим клиницистом, получал бы достойную зарплату, но. Мне кажется, здесь я приношу больше пользы – написал несколько книг и пишу еще, веду радиоэфиры, телеэфиры. Мне кажется, если бы таких, как я, было побольше – а я вижу, такие появляются, их мало, единицы, но есть, – мы бы вместе. Знаете, как подойти к глыбе и попытаться киркой ее сдвинуть. Может быть, мы хоть что-то тут стронем. Амбициозные задачи всегда приятны. Есть мысли о своей школе – всячески их лелею, все бы бросил, но. Образование, которое я мог бы дать, не востребовано. Врачей с американским образованием у нас не любят брать на работу. В моей новой клинике работают как раз такие врачи.

– Вот здесь поподробнее: масса людей мечтает как о манне небесной попасть к вам на прием, сколько раз слышала: «Поверю только доктору Мясникову». 

– Тут какая история: я столкнулся с тем, что людям некуда пойти и получить, условно говоря, второе мнение. Каждый специалист тянет одеяло на себя, каждый назначает кучу анализов и исследований, зачастую ненужных, бывает, что назначают взаимоисключающую терапию. Как у нас в стране с диагностикой, вы знаете – совсем плохо. Мы в нашей клинике смотрим больного и даем ему совет, что делать. Как бизнес, это работает не очень: на чем делается бизнес – на повторных приемах, гинекологии, МРТ, а тут получил исчерпывающую консультацию и пошел жить дальше. Как это конкретно происходит: больного смотрит и опрашивает первичный врач, делает первичное заключение и докладывает старшему врачу, который принимает решение, и именно это стоит денег, этот консилиум из двух специалистов. На сложные и интересные случаи третьим зовут меня, и я уже принимаю бесплатно.

– Минуточку, это как?!

– Считайте, маркетинговый ход. Я не готов работать за те небольшие деньги, которые мы там берем. Понимаете, мне надо или брать совсем много за прием, или не брать ничего. А работать у нас там очень интересно – глупо и наивно звучит, но приятно чувствовать себя умным человеком. Нет, серьезно: решаешь сложнейшие задачи, ведь приходят люди, которые годами без толку мыкаются по разным врачам.