RSS

Иван Тургенев с дыркой в голове

Тургенева по праву можно было бы назвать «самой большой головой русской литературы». Во всяком случае, как установили анатомы, его мозг — 2000 грамм — превышает по весу мозг других знаменитых людей. Быть может именно поэтому, как выразился Боткин, «на такую большую голову у творца просто не хватило материала»: кость на темени у писателя была столь тонка, что через нее, по словам Тургенева, можно было прощупать мозг. Из-за этой особенности при ударе по голове рукой Тургенев терял сознание или впадал в полуобморочное состояние. Когда впоследствии его обвиняли в мягкотелости, он говорил: «Да и какой ждать от меня силы воли, когда до сих пор даже череп мой срастись не мог. Не мешало бы мне завещать его в музей академии. Чего тут ждать, когда на самом темени провал!»

Легкомысленная молодость Тургенева

В молодости Тургенев был весьма легкомысленной личностью, если не сказать больше. Мог, например, наприглашать к себе на обед кучу гостей, а потом «случайно» об этом забыть. На следующий день гости, разумеется, высказывали свое крайнее недовольство нерадивому хозяину. Тургенев начинал заламывать себе руки и отчаянно извиняться, ссылаясь на разные причины. Затем тотчас же приглашал к себе на обед, обещая при этом искупить вину неслыханным пиром. Гости смягчались, но когда в назначенный день и час они вновь съезжались к Тургеневу, хозяина. опять не оказывалось дома! Далее все повторялось: горячие извинения и новые приглашения на обед. За эти и другие «шалости» Белинский называл Тургенева не иначе как «мальчишкой».

Иван Сергеевич любил пофрантить. Ему нравилось щеголять в синем фраке с золотыми пуговицами, изображающими львиные головы, в светлых клетчатых панта­лонах, в белом жилете и цветном галстуке. Александр Герцен после первой встречи с Тургеневым назвал его Хлестаковым.

В Германии, куда он приехал пополнить свое образование, Тургенев и вовсе сорвался с тормозов: участвуя едва ли не во всех студенческих пирах и сомнительных похождениях, он принялся транжирить родительские деньги налево и направо, при этом забывая писать матери письма. Мать отправляла блудному сыну деньги и продукты, а сын все проматывал и даже не благодарил. Наконец, денежные посылки прекратились. Это заставило его на время остепениться. Однажды Тургеневу пришла из России неоплаченная посылка необыкновенной тяжести. За ее пересылку он отдал последние гроши, распечатал. и ахнул: матушка набила посылку кирпичами!

Большие странности Тургенева

«Тургенев — это женская душа в грубом обличье циклопа», — так охарактеризовал Ивана Сергеевича французский писатель Доде. Писемский называл его «ласковым гигантом, с глазами умирающей газели». Несмотря на большой рост и борцовское телосложение, Тургенев был удивительно мягким, неконфликтным человеком.

У Тургенева был тонкий, почти женский голос. Это несоответствие между высоким тенорком и его богатырской грудью сразу бросалось в глаза. Будучи совершенно лишенным музыкального слуха, он, тем не менее, очень любил петь. И хотя у него не получалось взять ни одной верной ноты, слушатели приходили в восторг от этого комического зрелища. «Да что же мне делать? Ведь я и сам знаю, что у меня не голос, а просто свинья!» — сокрушался Тургенев.

Как у всякого выдающегося человека, у Ивана Сергеевича были свои странности. Взять, к примеру, его манеру смеяться. По словам Фета, смеялся он самым заразительнейшим образом: «Валился на пол и, стоя на четвереньках, продолжал хохотать и трястись всем телом». Когда на него нападала хандра, надевал на голову высоченный колпак и. ставил себя в угол. И стоял там до тех пор, пока тоска не проходила.

Следует отметить также и его чрезвычайную чистоплотность и почти маниакальную любовь к порядку. Два раза в день он менял белье и вытирался губкой с одеколоном, садясь писать, приводил в порядок комнату и бумаги на столе, и даже вставал ночью, вспомнив, что ножницы лежали не на том месте, на котором должны быть. У него портилось настроение, если оконные шторы были неаккуратно задвинуты. Не мог писать, если хотя бы одна вещь на письменном столе лежала не на своем месте.

По утрам Тургенев долго занимался своим туалетом и особенно тщательно причесывался. «Смотри, — говорил он Полонскому, — я начинаю справа этим гребнем. пятьдесят раз, потом налево. пятьдесят раз; затем другим, более частым гребнем — сто раз. А потом — щеткой. Ты удивлен, не правда ли? Но, понимаешь ли, хорошо причесываться и быть безукоризненно приглаженным всегда было моей страстью с самого детства».