СТРАНИЦЫ САЙТА ПОЭТА АРСЕНИЯ ТАРКОВСКОГО

ВОСПОМИНАНИЯ О ПОЭТЕ АРСЕНИИ ТАРКОВСКОМ

В самые тяжелые дни для А.А.Тарковского его верная жена всегда была рядом.

Фото А.Н.Кривомазова, 1986.

ПОМИНКИ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО

Благородству присущи и смелость и честь,

Лжет называющий сына: "Живущий".

Зато никогда еще

Не был правдивее тот, кто ребенка назвал

"Умирающий".

Абу-ль-Аля аль-Маарри (973-1057).

Перевод Арсения Тарковского.

Телефонный звонок.

Татьяна Алексеевна (очень усталым, слабым голосом): "Сашенька, мы с Арсюшей просим Вас приехать сегодня вечером к 19 часам. " - После крошечной паузы (физически чувствую, как она нервно кутается в свою негреющую дорогую старую шаль (с огромными "художественными" или просто модными когда-то симметричными дырками) и тихо шевелит на том конце провода прохладными губами, проговаривая что-то особенно трудное про себя, пытаясь привычно убрать лишнее до безвозвратного вылета словесной птички), как бы отвечая на мой немой вопрос, добавляет: "Нас будет трое. Подождите отвечать, Арсюша хочет сказать несколько слов. "

Его волнующийся, с придыханиями, неповторимый голос: "Сашенька, очень прошу, будьте сегодня с нами. Вы очень нужны. приезжайте без всего. "

Его подход к телефону и эти несколько простых слов в его нынешнем слабом состоянии. для меня - тяжелая артиллерия. Что-то у них произошло, но что?

Не спрашивая о причине вызова, обещаю быть точно в семь вечера.

Экстренно завершаю дела, отвечаю на несколько звонков, одеваюсь потеплее - и еду. У Киевского вокзала успеваю купить один из последних букетов.

И вот я у них. Смущенно вижу в полутемной комнате (горят свечи, но как-то слабо), что они очень торжественно одеты (Арсений Александрович в темном костюме, на нем - единственный раз мною виденный! - очень красивый иностранный галстук, Татьяна Алексеевна в изумительном темном платье с белым воротником, сверкают ее серьги, перстни, броши, браслеты, на голове - изящная вечерняя шляпка-косынка), а мой наряд, увы, гораздо проще. Вручая цветы Татьяне Алексеевне, полуобнимаю ее и нежно и тепло целую в щеку, затем так же тепло и нежно целую Арсения Александровича. Молча вопросительно смотрю на них. Все же мы здорово изучили друг друга и, кажется, можем общаться без слов.

Татьяна Алексеевна ладонью и глазами указывает мне на стул у стола, на котором в центре стоит нераспечатанная черная бутылка вина с иностранной наклейкой, несколько бутылок "Боржоми", свечи в подсвечниках (много длинных тонких церковных восковых свечей!), маленькие изящные рюмки и фужеры, а вокруг несколько тарелок с явно (для простого застолья) дорогими закусками.

Лихорадочно мысленно отыскивая причину нашей встречи с таким интригующим торжественно-молчаливым началом (кажется, я до сих пор еще не произнес ни слова), вдруг наталкиваюсь на единственно достойный свежий повод и в ужасе отбрасываю эту мысль подальше: нет, эта честь не для меня! Это ритуальная корне-родовая встреча единой крови, а я здесь - маленький безвредный деревенский любопытствующий мальчик, припавший темным зимним вечером к светящейся щелке в окошке барского дома и украдкой завороженно смотрящий на чужой обряд.

Возможно, этот портрет Андрей Тарковский сам подарил отцу.

В любом случае, он висел на центральном месте на стене

напротив кровати поэта в его комнате в Доме ветеранов кино в Матвеевском.

Именно тогда я его и переснял - на память,

ибо лучшего портрета режиссера я нигде не видел. АНК.

Но. Сижу молча, смотрю на них.

Они садятся за маленький столик, глазами Татьяна Алексеевна предлагает мне открыть бутылку вина, а когда пробка вынута и черно-красное, как больная кровь, вино разлито, она, слабо кивая головой в ключевых местах, произносит с влажными сверкающими глазами торжественно и четко: "Мы трое встретились сегодня с единственной целью - помянуть дорогого и незабвенного Арсюшиного сыночка - Андрея Арсеньевича Тарковского! Земля ему пухом, мир его праху! Он прожил достойно: нет людей, которых уважали бы мы, и которые не уважали бы его. Для нас с Арсением Александровичем главное - он не рвал связи с отцом, понимал, любил и, как мог, знакомил людей с его творчеством; он не рвал связи с Родиной; не унижался перед нечистоплотными чиновниками от советской кинокультуры; был воистину гениальным художником, не расплескал и не измельчил свой дар, воплотил его в неповторимые кинофильмы, получившие мировую известность и признание, прославившие русскую культуру; своими сыновьями он продлил род Арсения Тарковского. А уж сколько человеку отпущено жизни на Земле, ведает только Бог. Вечная тебе память, великий русский человек, героический художник - Андрей Арсеньевич Тарковский!"

Я встал, они встали - мы выпили, не чокаясь, первую горькую рюмку стоя.

Колеблющиеся золотые язычки свечей разгоняли полутьму небольшой комнаты; оглянулся и увидел уже успевшими привыкнуть к полутьме глазами цветы на всех полочках и очень много фотографий Андрея Тарковского - вырезки из разных журналов и газет. Наверное, они любовно собирали все, что находили сами и что им приносили почитатели Арсения Александровича. Сегодня стены их приюта были ими превращены в маленький поминальный музейчик. (Потом с Татьяной Алексеевной пройдем вдоль стен и осмотрим снимки, местами она прокомментирует статьи и реальные факты).

Кинорежиссер Андрей Арсеньевич Тарковский, его родители и сыновья.

Глаза Арсения Александровича были мокрыми от слез, он с особым чувством поцеловал руку Татьяны Алексеевны, произнес: "Спасибо тебе, Танечка!", провел поцелованным местом по своим глазам, щекам и лбу. Потом, когда мы сели и помолчали, медленно, волнуясь, глядя перед собой в какую-то точку на столе, тщательно подыскивая единственно нужные слова, Арсений Александрович рассказал несколько коротеньких историй из своей трудной и непростой довоенной жизни с первой семьей.

Чета молодых Тарковских. В руках - любимые поэтом с детства (и до старости!) куклы-медведи.

Первая жена поэта, Мария Ивановна Тарковская-Вешнякова, с их детьми - сыном Андреем и дочерью Мариной.

Арсений Тарковский с малышом Андреем на коленях, возможно, говорит, что сейчас вылетит птичка из черной дырочки объектива.

И Андрей напряженно смотрит, верит папе. 1930-е годы.

Арсений Тарковский с детьми - Андреем и младшей Мариной. 1935-е год.

Арсений Тарковский с сыном Андреем на коленях. 1930-е годы.

Арсений Тарковский с сыном Андреем. 1930-е годы.

Арсений Тарковский с сыном Андреем играют в шахматы. Фото Л.Горнунга, 1948.

Замечательный снимок Андрея Тарковского в контражуре.

Было видно: он очень любил мать своих детей, ему дорога память об их совместной жизни, он любил и безумно любит сейчас своих детей, гордится ими, все им прощает. Фильмы Андрея, по его мнению, несут новый язык и требуют от зрителя безоглядной самоотдачи и сотворчества (к чему многие не привыкли или вообще не способны), полного доверия и погружения в сюжет и предельного внимания к деталям, содержащим огромное количество находок и очень важным для понимания содержания и идеи (он напомнил, что в те времена не все можно было сказать прямо).

Героини фильма "Зеркало" - актриса Маргарита Терехова и мать Андрея - Мария Ивановна Тарковская-Вешнякова.

Вам не кажется, что глаза Андрея Тарковского живут своей отдельной, чрезвычайно напряженной жизнью на этом снимке,

не принимая ни малейшего участия в обаятельнейшей белозубой улыбке на лице молодого артиста?

Положение рук также говорит о его максимальной закрытости, экранированности от любого внешнего вторжения в его духовный мир в этот момент.

Тема одиночества, молодой силы и решимости, готовности к борьбе.