Людмила Максакова. Дама с характером

У нее никогда не было амплуа – она могла играть блестящих красавиц и эксцентричных героинь, она могла быть философом и клоунессой, почти ангельской простушкой и почти дьявольской женщиной-вамп.

Вся ее жизнь словно создана для сцены и кино – в ней происходили невероятные события и истории, она дружила с людьми, многие из которых уже стали легендами. Ее окружали слухи, которые она не собирается ни подтверждать, ни опровергать до сих пор. А еще она долгое время была "белой вороной" - в стране стандартов, где не любили ни красивых, ни успешных, ни тем более тех, кто жил исключительно в собственной системе координат. А она, народная артистка России Людмила Максакова всегда жила именно так.

Выросла Людмила Васильевна в семье известной оперной певицы Марии Петровны Максаковой. И никогда не знала, кто ее отец. Когда Мария Максакова пела в Большом театре, ходили слухи, что к ней благосклонно относился сам советский вождь. Может быть, поэтому и Людмилу Максакову всю жизнь преследуют слухи о том, что она – дочь Сталина.

Личная жизнь актрисы, как в хорошей пьесе, тоже всегда была полна драматических поворотов. Ее первым мужем стал художник Лев Збарский, сын академика Бориса Збарского, который забальзамировал тело Ленина. Они жили в громадной недостроенной мастерской. Когда родился их сын Максим, Максакова привезла его в мамину квартиру — малышу богемная мастерская с ее неустроенным бытом явно не подходила. Максакова попробовала жить на два дома. Вечером после спектакля бежала в мастерскую к мужу, наводила там порядок, утром возвращалась к сыну, чтобы сменить няню, и мчалась в театр. И так каждый день. Но долго это продолжаться не могло, и в конце концов Збарский и Максакова расстались.

Ее сына вырастил другой человек, ее второй муж Петр Игенбергс. Когда Максакова вышла замуж за гражданина ФРГ, у нее началась черная полоса в жизни и карьере. Ее перестали снимать в кино, выпускать на гастроли за границу, а некоторые коллеги просто перестали с ней общаться. Времена эти Максакова пережила с достоинством.

"Жизнь- это велосипед. Перестал крутить педали и свалился" - это правило жизни Людмилы Максаковой. И она крутит педали своего велосипеда с невероятной скоростью. Почти тридцать спектаклей в месяц, съемки в кино, гастроли по стране и за рубежом – ее день, как когда-то в детстве, расписан буквально по минутам. Она по-прежнему изменчива, как московская погода, не до конца разгадана, как истинная вахтанговка, противоречива, как истинная женщина, умна и самостоятельна, как истинный мужчина, авантюрна, как настоящая актриса. Так о Людмиле Максаковой когда-то писали критики, такой она остается и сегодня.

Производство: БеМиС Продакшн, Россия, 2010

Продюсер: Светлана Березина

Автор сценария: Светлана Карпекова

Режиссер: Ирина Голубева

Людмила Максакова всегда была и остается одной из самых неожиданных и загадочных актрис российского кино и театра. У нее никогда не было амплуа: она могла играть блестящих красавиц и эксцентричных характерных героинь; она могла быть философом и клоунессой, почти ангельской простушкой и почти дьявольской женщиной-вамп.

В Москве середины 60-х это была известная пара: красавица актриса Людмила Максакова и художник Лев Збарский – сын академика Бориса Збарского, который забальзамировал тело Ленина. Они жили в громадной недостроенной мастерской, где не было горячей воды, но зато день и ночь приходили и уходили люди, известные поэты, актеры, писатели, композиторы.

Они познакомились, когда Збарский еще был женат на Регине – самой красивой модели Советского Союза. Но и Максакова была одно из самых красивых актрис, и поклонников у нее было немало. В нее были влюблены Андрей Вознесенский и Микаэл Таривердиев, Ефремов почитал ее как актрису и как женщину. Ее роман с Микаэлом Таривердиевым продолжался несколько лет.

Пережившие любовные драма Людмила Максакова и Лев Збарский обрели друг в друге поддержку, понимание и любовь и были счастливы. А потом случилось радостное событие: Максакова узнала, что ждет ребенка.

Когда родился Максим, Максакова попробовала жить на два дома: вечером после спектакля бежала в мастерскую к мужу, наводила там порядок, утром возвращалась к сыну, чтобы сменить няню, и мчалась в театр. И так каждый день. Вскоре терпению Людмилы Васильевны пришел конец, она поняла, что невозможно совмещать воспитание сына и жизнь в мастерской.

Казалось, что в их истории со Збарским поставлена точка, и вдруг она узнала, что ее бывший муж решил уехать в Америку. В принципе, эмиграция была бы личным делом Льва Збарского, если бы не его сын. По советским законам, он должен был выплатить алименты лет за 15 вперед, до совершеннолетия Максима – около 10 000 долларов. Такой колоссальной суммы у Збарского не было. Кроме того, судьба сына эмигранта в Советском Союзе была бы очень незавидной. И тогда Максаковой пришлось написать заявление в суд. В нем говорилось, что, на самом деле, Збарский не является отцом ребенка, поэтому Максакова хочет восстановить справедливость и дать мальчику свою фамилию.

Так Максим Збарский стал Максимом Максаковым. С тех пор они с отцом больше не виделись. Сегодня Лев Збарский, отрезавший свою прошлую жизнь, живет в Нью-Йорке, преподает в художественной школе.

О своем отце Максим узнал совершенно случайно: кто-то во дворе рассказал ему эту историю. Сын Максаковой не стал ни музыкантом, ни актером, он занялся рекламным бизнесом.

В отличие от своего брата, Мария Максакова продолжила творческую династию Максаковых и стала оперной певицей, как ее бабушка – знаменитая прима Большого театра и полная теска Маши – Мария Петровна Максакова. Правда, у дочери Людмилы Васильевны двойная фамилия – Максакова-Игенбергс. Ее отец – Петер Эрикович Игенбергс. Мария хорошо знает историю знакомства родителей:

"Мама получила "заслуженную артистку России", потому что был юбилей театра, и это звание получили сразу многие. Они по очереди "обмывали" это звание. И в тот день она решила не ехать по приглашению Микаэлы Дроздовской к ней домой дальше пиршествовать. Но та стала настаивать и сказала: "За тобой приедет очаровательный иностранец, высокий немец на машине. Люда, спускайся. Он тебя будет ждать внизу". Маму уговорили. Она спустилась вниз, в машине действительно сидел иностранец в шапке-ушанке. Он сразу любился в нее. Когда провожал маму домой, в машине было еще несколько человек, причем мама по расстоянию была ближе всех, но, тем не менее, он развез всех остальных, сделав много больших кругов по Москве".

В тот же вечер Петр предложил свое сердце и руку Людмиле Максаковой.

"Она была изумлена, - вспоминает Петр Игенбергс, - что сразу предложение. Через несколько дней после того, как мы познакомились, она заболела. Я пришел к ней с ящиком каких-то соков. С этого момента Мария Петровна меня любила. И я ее любил. Она великая женщина. Великой женщиной нельзя стать – ей можно только быть".

Мария Петровна Максакова была сильно встревожена: сначала муж-эмигрант, теперь иностранец зовет замуж. Сама Мария Петровна прекрасно помнила тот страх, который преследовал ее долгие годы жизни. Во времена репрессий 30-х годов ее второй муж советский посол Яков Давтян был расстрелян. Говорили, что ее оставили на свободе по распоряжению Сталина. Скорее всего, ему нравилась и певица, и ее творчество.

Этот страх наложил свой отпечаток на детство маленькой Люды. Лет до 12 она практически не общалась с внешним миром, в школу ходила только в сопровождении взрослых, во дворе гуляла не больше получаса, а все остальное время занималась уроками. Приводить домой подруг не разрешалось. В гости не отпускали. Одевали ее тоже очень своеобразно. В музыкальной школе на странную девочку посматривали с любопытством, а она от испуга иногда начинала говорить по-французски.

"Не дай бог что-то сказать, - вспоминает Максакова, - у стен есть уши, как известно. Все были крайне осторожны. Я думаю, этим была вызвана вся система моего затворнического воспитания. Очень боялись: не дай бог, ребенок что-нибудь скажет. Меня одевали, как когда-то дворянских детей. У меня было пальто с котиковой пелеринкой, которое я люто ненавидела. Потом у меня обнаружили плоскостопие, и в Институте Приорова сделали специальные лодочки с перепоночкамми. У меня был какой-то капор, который завязывался атласной лентой. Ну, чучело! И в таком виде я ходила по улицам".

Много лет Люда Максакова проучилась в Центральной музыкальной школе, которая находится в Малом Кисловском переулке. Окончив школу, Люда словно вырвалась на свободу – она все стала решать сама. Поэтому когда дочь поступила в Театральное училище им. Щукина, Марии Петровне осталось это только принять.

Одна проблема поначалу не давала покоя Максаковой: много лет она жила в мире без мужчин и, попав в мужское окружение, попросту была растеряна.

"Я совершенно не понимала, что с ними нужно делать, - признается актриса. – Как я сейчас понимаю, в любом человеке я подсознательно искала папу".

До сих пор семейная тайна остается семейной тайной: Людмила Максакова не знает, кто ее отец. Мария Петровна наотрез отказывалась говорить на эту тему, а дочь не настаивала. Единственный раз она спросила об этом у матери, когда ей нужно было заполнить анкету для ее первой поездки за границу. Мария Петровна отрезала: "Пиши прочерк!" Больше у Людмилы Максаковой не появлялось желания даже заикаться на эту тему.

Когда Мария Максакова пела в Большом театре, ходили слухи что к ней благосклонно относился сам советский вождь. Может быть, поэтому и Людмилу Максакову всю жизнь преследуют уже другие слухи о том, что она дочь Сталина.

Когда в жизни Людмилы Максаковой появился Петр Игенбергс, он стал той каменной стеной, за которой мечтают оказаться в замужестве все женщины. Они понимали, что их ждет нелегкая жизнь. В Советском Союзе начала 70-х еще могли бы со скрипом понять, что женщина, выйдя замуж за иностранца, уезжает из страны, но чтобы иностранец жил здесь, да еще обеспечивал любимой женщине безбедную жизнь – это уже было слишком.

Людмила Максакова никогда не собиралась уезжать из страны. Русский театр всегда был главным делом ее жизни – но и здесь не приняли ее замужества, ей перестали давать роли. А у Петра, в свою очередь, начались проблемы с визами.

Однажды Максакова вынуждена была пойти на отчаянный шаг. Умирала ее мама Мария Петровна, а Петр не мог выехать из Германии, ему опять не давали визу. Максакова позвонила министру иностранных дел Громыко и сказала: "Если вы немедленно не дадите моему мужу визу, то я пойду и выброшусь с 9 этажа". Утром следующего дня виза была дана. Игенбергс прилетел вечером в Москву, и в ту же ночь умерла Мария Петровна.

В советском кино Людмилу Максакову снимали не очень много даже до скандального замужества: она просто не совпадала с тогдашней генеральной линией важнейшего из искусств.

Свои лучшие роли Людмила Максакова сыграла в Театре им. Вахтангова, куда пришла сразу после окончания училища в начале 60-х годов. Одной из первых и ярких ролей стала цыганка Маша в спектакле "Живой труп". И если сначала за спиной молодой актрисы говорили, что в театр она попала благодаря своей известной маме, то после этой постановки разговоры утихли, Максакова доказала всем, что она по праву выходит на знаменитую сцену.

Много лет Максакова преподает в Театральном училище имени Щукина, в которое когда-то поступила сама совершенно неожиданно для своих близких.

Один из учеников Максаковой, Александр Олешко, утверждает, что Максакова-педагог – это "гениальный, очень талантливый эксцентричный провокатор". Однажды на занятиях она никак не могла добиться от студентки правильной реакции. Тогда она сняла свои шикарные туфли, открыла окно и выбросила их. "Вот! Вот именно так ты должна реагировать", - сказала она после этого онемевшей от неожиданности девушке.

Когда в 1998 году на экраны вышел фильм Юрия Грымова "Му-Му" по известному каждому школьнику рассказу Тургенева, он вызвал большие споры. От хрестоматийности в картине не осталось и следа. А самой необычной была героиня Людмилы Максаковой – барыня. Актриса сыграла стареющую женщину, влюбленную в немого Герасима и жестко третирующую его.

Во время съемок одного из эпизодов этого фильма режиссер Юрий Грымов попросил актрису стащить салфетку, чтобы упал подсвечник. Он хотел, чтобы у героини загорелись волосы. Подсвечник упал и повредил Максаковой переносицу.

- Я доиграла этот дубль, потому что никто не говорил "стоп", - рассказывает об этом моменте сама актриса, - хотя у меня по носу текла красная сопля, и была боль адская.

Молодой тогда режиссер с тревогой думал: как поведет себя после подобной съемки известная актриса, ждал упреков, претензий, может быть, даже скандалов. А все произошло по-другому, Людмила Васильевна сказала ему: "Юр, ну что ты: Людмила Васильевна. Людка я!"

Квартира в Брюсовом переулке, где всю жизнь прожила Людмила Максакова, помнит немало забавных историй – например, о партнере и друге Людмилы Максаковой Владимире Высоцком.

"Когда он забегал, иногда ему хотелось пойти по нужде, - вспоминает Максакова. – И он все время спрашивал: "Скажи, пожалуйста, ну что у тебя висит в чехле на стене в кабинете задумчивости?" Я говорила: "Это гитара. Ее мамуся замотала. Но вообще она здесь увлажняется, потому что мама считает, что это наиболее подходящее место для такого инструмента. Это краснощековская гитара". Вообще краснощековский – это очень редкий инструмент, то же самое, что Страдивари. Однажды мы размотали этот чехол, он просто ахнул: "Боже мой! И вот это у вас висит в сортире! А можно я ее возьму?" "Да бери, конечно", - сказала я. В общем, он ее отреставрировал, привел в порядок и очень много выступал с ней.

Когда-то маленькая Люда Максакова, в чьей жизни все было четко определено, а рука болела от жестких струн виолончели, мечтала о свободной жизни. Она ее получила. Но оказалось, что ее внутренний регламент так и остался неумолимо жестким.

Тренажер в доме Максаковой стоит не для забавы, а спортзал обязателен несколько раз в неделю. Это главное, что помогает актрисе все время оставаться в хорошей форме, потому что пресловутых диет она попросту не признает:

Людмила Максакова давно стала бабушкой, но слово "бабушка" в семье до сих пор никто не произносит.

"У меня язык не поворачивается сказать своим детям, что это бабушка, - говорит ее дочь Мария. – Это никак с ней не вяжется. Они ее зовут "большая Люда", потому что "маленькая Люда" – это моя дочка".