«Училка»: страна в пределах класса

В Ростове прошел предпремьерный показ картины

17 ноября в ростовском кинотеатре «Большой» состоялся предпремьерный показ российской ленты «Училка». После показа режиссер Алексей Петрухин и актеры Ирина Купченко, Андрей Мерзликин, Алексей Лукин и Екатерина Шмакова обсудили фильм со зрителями и ответили на их вопросы.

— Героиня Ирины Купченко показала, насколько иногда сложно достучаться до детей. Но главная задача учителя — показать, что есть мир, в котором царит добро. Всем нам хочется верить в этот добрый мир, но верите ли в него вы сами?

Ирина Купченко: Да, я верю в добрый мир. Понимаете, профессия педагога — это вообще особая миссия. Именно поэтому, например, раньше, в XVIII, XIX, начале XX века, у женщины-учителя не было семьи. Так же, как и у женщины, которая работала врачом, потому что это те профессии, в которых нужно отдавать всю жизнь, и никакой другой жизни, кроме этой, не иметь. Нужно очень любить детей, но ведь любить в жизни вообще труднее всего. Моей учительнице не хватало любви, потому что даже с самым трудным подростком, с самым трудным классом можно найти общий язык, но для этого нужно принести в жертву всю свою жизнь. Это все зависит и от таланта, и от призвания. Если есть призвание, если есть желание понять ребенка, принять его со всеми его сложностями и недостатками, то все получится. В картине понять ценность этого доброго мира помогла экстремальная ситуация. Конечно, можно и без нее, при помощи безграничной любви к детям, к чужим детям, которые сидят в классе. Именно любовь может помочь в этом.

— Мы видим класс в «Училке», как маленькую трагедию, которая окружена большим обществом фарса. И персонажи, которые не заперты в классе тоже фарсовые. Было ли это аллюзией на каждого современного человека, у которого снаружи всегда фарс, а внутри — трагедия?

Алексей Петрухин: В самом начале мы определяли жанр фильма как трагифарс. Но зрителям тяжело смотреть трагедию, поэтому мы внесли юмор, чтобы было полегче. Причем юмор настоящий, человеческий. Конечно, кино не про класс, в прямом смысле слова. Основная тема — проекция на наше общество. Фильм показал, насколько мы все разобщены, насколько мы лишились доверия друг к другу. Класс — это условно наша страна. И для того, чтобы мы объединились и, наконец, посмотрели друг на друга, должно что-то произойти, как в фильме. Конечно, затронута и школа затронута, потому что именно школа играет основную роль в воспитании человека. Семья, разумеется, важна, и это, прежде всего, но каждый человек впервые попадает в общество в школе. Нам не хотелось никого обличать. Кино не про плохих учеников и плохую учительницу и не про хорошую учительницу и хороших учеников. Каждый, кто смотрит фильм, выносит из него что-то свое.

— Не думали ли вы о том, что этот фильм нужно показать современным подросткам? Возможно, организовать серию бесплатных показов…

А.П.: Российскому кино попасть в кинотеатры очень трудно. И дело даже не в качестве. Вот, у нас сейчас не промо-тур фильма, мы не ездим продвигать кино. Организатором в данном случае выступил кинотеатр, а мы ездим, когда у нас есть время, для того, чтобы пообщаться со зрителем и просто посмотреть ему в глаза. И мы видим, что происходит качественное общение, мы знакомимся, общаемся, становимся друзьями. Конечно, нам хочется, чтобы кино посмотрели. Для этого его и делали.

И.К.: Организация бесплатных показов фильма школьникам, к сожалению, зависит не от нас, а от властей того города, в который мы привозим фильм.

Андрей Мерзликин: Министерство образования и министерство культуры в каждом городе-миллионнике, в котором мы были, не стали поддерживать нас, хотя мы обращались к ним за поддержкой. Причем, они даже не смотрели фильм. Им хватило того, что на афише учительница с пистолетом. Они сразу сделали вывод, что этот фильм — обычная «чернуха». А когда мы показали картину в Новосибирске, Красноярске, Омске, мы смогли увидеть реакцию учителей. В Уфе на показе был глава профсоюза учителей, который встал и сказал, что этот фильм обязателен для налаживания диалога между учителями и учениками. Он, кстати, пообещал снять за свои деньги зал, и повести туда учеников, чтобы показать им фильм. Нам бы очень хотелось, чтобы этот фильм дошел до школьников, потому что вопрос налаживания диалога между учителями и учениками очень важный. Я помню, как мы сбегали с уроков, чтобы посмотреть «Пираты ХХ века». И я думаю, если бы я был хорошим педагогом, я бы сам предложил ученикам сбежать и пойти в кино.

— Что нового фильм может дать зрителям? Неужели современные школьники настолько отличаются от тех, которые были 25–30 лет назад? Неужели не было хулиганов и зубрилок?

А.М.: У каждого человека свой личный опыт. Кому-то фильм не даст ничего, значит, это был не наш зритель, значит, мы в него не попали. Но я уверен, что многим эта картина будет полезна.

И.К.: Сейчас понимание того, что ты совершил что-то дурное, сильно отличается от того, что было раньше. Вот, есть человек, который совершает дурной поступок, и при этом знает, что это грех, а есть человек, который совершает дурной поступок, но не считает его дурным, а считает, что так и надо. Вот это уже страшно. То, что происходит сегодня это страшно. Люди считают дурные поступки нормой. В этом разница, это опасно и от этого надо спасать. Ребята в современном классе считают, что делать дурные вещи нормально. У них нет уважения к старшим, нет уважения к учителю. Система ценностей другая, они не хуже, чем те, которые были до них, они другие. Хулиганы были, и все было, но хулиганы знали, что так делать нехорошо. А сейчас они выпячивают это и даже гордятся. Система ценностей меняется, как мне кажется.

— Были ли у фильма альтернативные концовки?

А.П.: Несколько фестивалей попросили отрезать финал и нашу песню у костра. В этом случае они были готовы взять нас в конкурсную программу. Мы отказывались, и в нескольких фестивалях из-за этого не участвовали. Кино должно нести, прежде всего, свет, надежду и не хотелось заканчивать чем-то плохим. Да, можно было сделать открытый финал, у нас было несколько идей. Но в конце нужно оставить зрителям надежду. С самого начала мы хотели оставить свет в конце.

— Почему помощница директора в фильме раздает всем конфеты «Рот Фронт»? Это реклама?

А.П.: Простите, но не смогли найти «Рот Фронт» в Ростове. До этого, на всех премьерах вместо попкорна раздавали зрителям конфеты, а тут не получилось. «Рот Фронт» — это не реклама. Когда актриса Роза Хайруллина получила сценарий, она сразу сказала, что это ее роль. Но у нее было условие: она сама хотела делать грим и свой костюм. Когда я приехал на площадку, я увидел, что Роза пришла в зеленом пиджаке, в кедах. В первом же дубле она достала конфеты, и начала их раздавать. Это было настолько в тем, что мы решили пронести это через всю картину.

— Не боитесь ли вы, что посыл фильма будет понят неправильно? Возможно, кто-то убедится в правоте оружия? Решит, что прав тот, у кого сила?

А.П.: Несколько месяцев назад я боялся, что фильм могут понять неверно. Я надеюсь, что фильм будет воспринят правильно. Чтобы не доходило до оружия, лучше это посмотреть. А еще у нас стояла задача. Мы назвали этот фильм именно «Училка», чтобы больше преподавателей так не называли. Клуб учителей смотрел эту картину, там было много человек в зале, и они поблагодарили нас, сказали о том, что мы действительно смогли изменить лексическое значение этого слова. Оно не просто перестало быть пренебрежительным, оно стало мудрее, добрее. Я надеюсь, что теперь его будут произносить с большей ответственностью.

Фильм «Училка» выходит в российский прокат 26 ноября.