Скачать:

Предварительный просмотр:

Образ матери в рассказе А.П. Платонова «Взыскание погибших»

(Выступление на районной лингвистической конференции)

Слайд 1

2011 год – год празднования 66-й  годовщины Победы. Несмотря на огромное количество произведений о войне, творчество Платонова этого периода недостаточно изучено и в этом актуальность  моей работы.

Слайд 2

Военная проза Платонова пронизана необыкновенным светом, хотя вся она – правдивый и неприкрашенный документ людских страданий и смертей, памятник незабытой войны.  Ее вершиной стал рассказ "Взыскание погибших", написанный в октябре 1943 года.

Слайд 3

Противостояние войне у Платонова прочно связывается с образами отца и матери. Мать рождает детей на бессмертие, дает им завет «не умирать», поэтому, когда враг пытается отнять у них жизнь, это воспринимается как оскорбление матери: «раз мать родила его для жизни – его убивать не должно и убить его никто не может» («Дерево родины», 1942) [Платонов 1987: 238].

Слайд 4

Зачин рассказа -  увертюра  темы святости матери, взыскующей всех своих погибших детей в покаянии и чающей воскрешения мертвых к жизни будущего века.

Слайд 5

«Мать вернулась в свой дом. Она была в беженстве от немцев, но она нигде не могла жить, кроме родного места, и вернулась домой».

Слайд 6

На своем пути она встречала немцев, но они не тронули эту старую женщину; им было странно видеть столь горестную старуху, они ужаснулись вида человечности на ее лице, и они оставили ее без внимания, чтобы она умерла сама по себе.

О чем говорит писатель? О святости, рожденной страданием, святости матери, идущей на могилу своих детей.

Удивителен в своей простоте, христианском смирении разговор ее с соседкой Евдокией Петровной, молодой женщиной, некогда полной, а теперь ослабевшей, тихой и равнодушной: двоих ее малолетних детей убило бомбой, когда она уходила из города, а муж пропал без вести на земляных работах, "и она вернулась обратно, чтобы схоронить детей и дожить свое время в мертвом месте.

Слайд 7

– Твои-то все померли? – спросила Мария Васильевна.

– Все, а то,  как же! – ответила Дуня. – И твои все?

– Все, никого нету.

– У нас с тобой поровну никого нету, – произнесла Дуня, удовлетворенная, что ее горе не самое большое на свете: у других людей такое же".

— У меня-то горя побольше твоего будет: я и прежде вдовая жила. Двое-то моих сыновей здесь, у посада, легли. А дочка моя повела меня отсюда куда глаза глядят и ее тоже тогда убили, убили сверху, от аэроплана. А я вернулась. Мне-то что же теперь! Я сама теперь как мертвая.

— А что ж тебе делать-то! Я тоже так живу. Мои лежат, и твои легли. Я-то знаю, где твои лежат, — они там, куда всех сволокли и схоронили, я тут была, я-то глазами своими видела

— А могилу-то кто вырыл? Глубоко отрыли-то? Ведь голых, зябких хоронили, глубокая могила была бы потеплее.

— Нет, какое там глубоко!  Яма от снаряда, вот тебе и могила. Навалили туда дополна, а другим места не хватило. Тогда они танком проехали через могилу, по мертвым, и еще туда положили, кто остался. Им копать желания нету, они силу свою берегут. А сверху забросали чуть-чуть землей, покойники лежат там, стынут теперь; только мертвые и стерпят такую муку — лежать век нагими на холоде.

— А моих-то тоже танком увечили или их сверху цельными положили?

Твоих-то? Да я того не углядела. Там, за посадом, у самой дороги, все лежат, пойдешь — увидишь. Я им крест из двух веток связала и поставила, да это ни к чему: крест повалится, хоть ты его железный сделай, а люди забудут мертвых. Дуня не верит в памятливость своего народа. Не верит в нее и Мария Васильевна. Это главная причина ее скорби.

Слайд 8

«Потом, когда уже свечерело, мать поднялась и пошла в сумрак, где лежали ее дети – два сына в ближней земле и дочь в отдалении. Мать села у креста; под ним лежали ее нагие дети, умерщвленные, поруганные и брошенные в прах чужими руками

–. Пусть спят, я обожду – я не могу жить без детей».

И словно в ответ на молитву она услышала, как из "тишины мира прозвучал ей зовущий голос дочери. говорящий о надежде и радости, о том, что сбудется все, что не сбылось.

Мать расслышала, что голос ее дочери был веселый, и поняла, что это означает надежду и доверие дочери на возвращение к жизни.

Платонов прямо и недвусмысленно обращается этими словами простой православной женщины к имеющим уши слышать с напоминанием, что только любовь всего народа и всенародное покаяние  может "всех праведно умерших" к жизни поднять, то есть взыскать погибших от греха, ведь смерть и есть следствие греха, "и есть первая неправда. "

Слайд 9

"К полудню русские танки остановились возле посада на осмотр и заправку. Возле креста, связанного из двух ветвей, красноармеец увидел старуху, приникшую к земле лицом.

– Спи пока, – вслух сказал красноармеец на прощанье. – Чьей бы ты матерью ни была, а я без тебя тоже остался сиротой .

Он постоял еще немного, в томлении своей разлуки с чужой матерью.

– Темно тебе сейчас, и далеко ты ушла от нас… Что ж делать-то! Сейчас нам некогда горевать по тебе, надо сперва врага положить. А потом весь мир должен в разуменье войти, иначе нельзя будет, иначе – все ни к чему.  Красноармеец пошел обратно, однако он почувствовал, что жить ему теперь стало тем более необходимо. Нужно не только истребить намертво врага жизни людей, нужно еще суметь жить после победы той высшей жизнью, которую нам безмолвно завещали мертвые. Мертвым некому довериться, кроме живых, – и нам надо так жить теперь, чтобы смерть наших людей была оправдана счастливой и свободной судьбой нашего народа и тем была взыскана их гибель".

Слайд 10

Название рассказа – это  завещание нам, ныне живущим.

Слайд 11

"Взыскание погибших" – это название одной из самых почитаемых на Руси иконы Пресвятой Богородицы, иконы, обладающей благодатью утешения родительской скорби, иконы отцов и матерей, молящихся о своих детях.

Стоял бы и смотрел, не отрываясь.

Икона – чудо! Кротость и печаль.

“Взыскание погибших”. Как живая!

Струится покрывало по плечам,

Предчувствуя далёкий Крестный час.

Пока ещё ручонки не пробиты,

Но ты глядишь на каждого из нас.

О Мати Света! Все мы виноваты.

История кружит в который раз.

Растут иуды, воины, пилаты,

Кто пред тобой сейчас?

“Стоял бы и смотрел…”. Р.Матюшин. 2001 г.

Слайд 12

И эпиграф рассказа «Из бездны взываю» (слова мертвых)   указывает на то, что рассказ есть предостережение мучеников земли Российской  ныне живущим.

Весь рассказ - это художественная проекция молитвы святой Матери-Родины о неправедно живущих ее детях, своими грехами открывших врата смерти физической – войне – и духовной – забвению.

Грозно звучит предостережение красноармейца, в котором угадывается сам Платонов, ведь его главная героиня носит имя его  матери, о том, что "весь мир должен в разуменье войти, иначе нельзя будет, – иначе все ни к чему!"

Слайд 13

Рассказ «Взыскание погибших» - это  реквием женщине-матери, вернувшейся после скитаний в родной дом и потерявшей всех своих детей. Мать пришла на их могилу: она снова припала к могильной мягкой земле, чтобы ближе быть к своим умолкшим сыновьям. И молчание их было осуждением всему миру - злодею, убившему их, и горем для матери, помнящей запах их детского тела и цвет их живых глаз. ».  И «сердце ее ушло» от горя.

Причастность каждого к народному страданию, платоновское «равенство в страдании» звучит в заключительной фразе красноармейца: «Чьей бы матерью ни была, а я без тебя тоже остался сиротой».

Рассказ «Взыскание погибших»  - это памятник незабытой  войны.