«Важность стандартов лечения при раке молочной железы невозможно переоценить»

— В марте c.г. в швейцарском городе Сант-Гален крупнейшие ученые в области онкологии, и вы в их числе, разрабатывали новые стандарты лечения рака молочной железы. Насколько применимы разработанные стандарты к отечественным условиям, например специфике финансирования лекарственных гос­программ?

— У рака молочной железы нет национальных особенностей, поэтому разработанные нами стандарты лечения применимы и актуальны для всех стран мира. Эти стандарты пересматриваются каждые два года и, как правило, принимаются всеми странами, хотя некоторые отличия, связанные со спецификой финансирования в каждой конкретной стране, конечно, имеются. Могу отметить, что определенные успехи в борьбе с раком молочной железы, наблюдаемые в последние годы в России, связаны в т.ч. и с тем, что отечественные онкологи в своей врачебной практике руководствуются предлагаемыми нами стандартами.

— К слову, о финансировании. Все-таки в Европе суммы, выделяемые на лечение онкологических заболеваний, существенно разнятся с российскими. Возможна ли в таких условиях успешная реализация единых стандартов?

— Стандарты, принятые в Сант-Галене, не всегда полностью применяются и в европейских странах. Причина тому, опять же, недостаточное финансирование. Это серьезная проблема как для нас, так и для Запада. Допустим, разработанный нами стандарт гласит, что оптимальный срок проведения терапии с использованием  ингибиторов ароматазы составляет пять лет, однако лишь несколько стран Европы имеют возможность проводить ее все пять лет или по крайней мере три года. В таких случаях пациенту сообщается, что выделяемые государством деньги не позволяют обеспечивать лечение на протяжении всего рекомендуемого срока, и человек вынужден привлекать собственные средства.

У нас в стране, несмотря на то что мы часто критикуем действия государства и делаем это оправданно, наблюдается активное движение в сторону использования стандартов на европейском уровне. Многие стационары уже имеют возможность закупать современные препараты. Однако отличительной чертой России является то, что у нас многое зависит от уровня благосостояния конкретного региона. И этот показатель существенно влияет на уровень их обеспеченности необходимыми лекарствами. Например, богатые нефтегазовыми ресурсами Нижневартовск или Тюмень по уровню лекарственного обеспечения схожи со странами Европы. Не может не радовать и то, что у нас в последнее время все активнее применяются высокоэффективные таргетные препараты, которые действительно помогают спасать жизни пациентам.

— Какие новые стандарты были разработаны в Сант-Галене?

— Как один из важных могу отметить следующий: при разработке тактики лечения эксперты рекомендуют ориентироваться не на анатомические признаки — размер опухоли, состояние лимфоузлов, а на биологию опухоли — морфологические признаки, которые определяются с помощью молекулярно-генетического анализа и помогают понять природу возникновения заболевания, его течение и прогноз. Бывает, что опухоли, которые мы относим к благоприятным и операбельным, впоследствии становятся агрессивными. Бывает и наоборот, когда лечение опухоли большого размера протекает достаточно благоприятно. Таким образом, молекулярно-генетический анализ (в Сант-Галене было предложено три системы) дает возможность выработать наиболее эффективную схему лечения для каждого конкретного пациента.

— С какими основными проблемами сталкивается экспертное сообщество при разработке стандартов лечения рака молочной железы?

— Эксперты пока не могут разрабатывать индивидуальные схемы лечения для каждого конкретного пациента, что можно делать лишь при изучении биологических особенностей опухоли с помощью молекулярно-генетического анализа. Поэтому сейчас врачи сами сравнивают результаты клинических исследований и подбирают метод лечения. Если говорить о проблемах в России, то у нас нет полного представления ситуации — нет канцер-регистра, не известно, как и чем лечат пациентов, исполняются ли экспертные рекомендации. Хотя мы и располагаем информацией о заболеваемости и смертности, этого явно недостаточно для получения объективной картины о ситуации у нас в стране. Решением этой проблемы мы сейчас и занимаемся.

— Произошли какие-либо значимые изменения в тактике терапии с появлением моноклональных антител?

— Значение моноклональных антител, лежащих в основе таргетной терапии, трудно переоценить. Таргетные препараты являются первым поколением лекарств, которые показали высокую эффективность лечения как при распространенных формах рака, так и на ранних стадиях. Моноклональные антитела действуют на рецепторы роста опухолевых клеток, благодаря чему удается замедлить или совсем остановить развитие заболевания. Важно отметить, что эффективность таргетной терапии напрямую зависит от назначения данной терапии четко в соответствии с разработанными стандартами лечения. Например, Герцептин эффективен на ранних стадиях развития болезни, когда опухоль операбельна, и при его назначении процент излечения пациенток, страдающих раком молочной железы, высок. Однако у нас лечение Герцептином, как правило, начинают уже при наличии отдаленных метастазов, что не позволяет максимально использовать возможности препарата.

— Не могли бы вы немного подробнее остановиться на важности скрининга для выявления рака молочной железы на ранних стадиях?

— Параллельно развитию терапевтической базы, разработке новых лекарств должны развиваться программы раннего выявления заболевания — скрининга. Скрининг помогает обнаружить опухоль небольшого размера на ранней стадии, когда пациента может спасти одна операция. Но, к сожалению, так происходит не всегда, т.к. у ряда пациентов опухоль может быть небольшая, но агрессивная и ее лечение требует системного подхода. Могу сказать, что смертность от рака молочной железы активно снижается в тех странах, где, с одной стороны, проводится маммографический скрининг, а с другой — применяется современная комплексная терапия. Пока в России такой подход только начинает развиваться. Скрининг у нас уже активно внедряется в таких городах, как Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, и некоторых других городах.

— Способно ли выделение рака молочной железы в отдельную госпрограмму по типу «7 нозологий» вывести лечение данного заболевания на качественно новый уровень?

— Рак молочной железы — заболевание номер один по частоте возникновения и одно из первых по смертности. По идее, его следует выделять среди других форм рака. Но тут возникает внутренний конфликт среди онкологов: «Почему именно рак молочной железы? А рак легкого? Он не менее опасен», — говорят онкологи, специализирующиеся в данном направлении. Но с другой стороны, сегодня именно для РМЖ хорошо известны факторы, определяющие агрессивность опухоли, и четко определены способы его эффективного лечения. Я имею в виду наиболее агрессивную форму РМЖ — HER2-положительную, которая хорошо поддается лечению с использованием таргетных антител. Данная разновидность РМЖ и протокол его лечения полностью соответствуют принципам, по которым создавалась программа «7 нозологий». Для того чтобы прийти к согласию в этом вопросе, экспертные группы разрабатывают внутренние стандарты лечения в РФ. Они и должны определять приоритеты финансирования, учитывая показатели заболеваемости, смертности, эффективности лечения и важности системы раннего выявления. Когда позиция экспертов по этому вопросу будет четко определена, можно будет говорить о том, что и как финансировать.

Интервью вел Евгений Смирнов