Как мы боролись с параличом у нашей таксы

(Лечение грыжи межпозвонковых дисков методами иглотерапии)

Автор: Алена Аникина

Мы с мужем мечтали завести таксу. И девять лет назад наша заветная мечта исполнилась. Гуннар-Гуня, внук знаменитого Злодея, стал членом нашей семьи. Нам не нужны были выставки и громкие чемпионские титулы. Гуня был воспитан как домашняя собака, хотя и сохранил все инстинкты своих предков: хитер, куслив, упрям, любопытен, понятлив и вообще большой затейник.

Сегодня, несмотря на солидный возраст и горький опыт, он по-прежнему не может усидеть ни одной минуты на месте. Он, как и в ранней юности, не дает спуску ненавистным большим собакам и готов гонять соседских кошек по нашему дачному саду. Конечно, былой скорости ему не хватает, и его попку на бегу немножко заносит, но то, что он может передвигаться самостоятельно, и для него, и для нас – большое счастье.

Два года назад, 4 августа 2003 года, Гуня тяжело заболел, его буквально в одночасье скрутила «классическая» таксячья болезнь – грыжа позвоночника. Гуня до этого был исключительно здоровой собакой, с ветеринаром мы встречались только для того, чтобы сделать прививки. Боюсь, что подвела нашего мальчика его чрезмерная подвижность, он с легкостью запрыгивал на все высокие поверхности – кресла, диваны, кровати, даже на подоконник, где у Гуни был главный «наблюдательный пост». Мы с мужем, конечно, тоже виноваты в том, что все это ему позволяли. Наш горький опыт должен послужить уроком для всех «таксятников», особенно для тех, кто впервые принимает в свою семью таксу.

Кстати, теперь мы понимаем, что некоторые признаки болезни у Гуни проявлялись и раньше. Несколько раз у него случались приступы боли, сопровождавшиеся поносом, которые и мы, и наш постоянный ветеринар принимали за колики, связанные с легким отравлением. Гуня с детства питается только натуральными продуктами: парная говядина, постная курятина, гречневая и рисовая каша, в качестве поощрения – сыр. Он категорически отказался от «фирменных» собачьих кормов, когда был еще совсем маленьким, но с удовольствием глотает некоторые виды пищевых добавок и собачьи витамины.

Не могу сказать, что Гуня – «помоечник», но он вполне способен лизнуть или даже схватить на улице какую-нибудь гадость. В общем, эти два-три приступа «отравления» нас испугали, но не удивили. К счастью, они проходили быстро, и обычные противовоспалительные средства очень хорошо их снимали.

Тогда, в августе 2003-го, все началось с такого же приступа, но на этот раз он затянулся на два воскресных дня. Утром в понедельник мы вызвали на дом врача, который обколол Гуню обезболивающим и назначил нам на следующий день УЗИ и рентген. Утром во вторник Гуня уже не мог писать, зато перестал кричать от боли, потому что у него полностью отнялась задняя часть туловища. Хирург поставил ему катетер для отвода мочи и произнес страшный приговор: грыжа позвоночника, шансов на выздоровление практически нет.

Ветеринар назначил обычный в таких случаях медикаментозный курс: преднизолон, анальгин с димедролом, витамины группы В, прозерин и т.д. Курс мы, естественно, провели, но результата не было. К счастью, уже на следующий день после визита в лечебницу Гуня начал писать самостоятельно. Поскольку врач порекомендовал ограничить нашего мальчика в движении, мы посадили его в старый детский манеж. Гуня, оскорбленный до глубины души, ухитрился погрызть толстенную нейлоновую сетку, затягивающую манеж, но через некоторое время смирился и начал воспринимать его как свою новую постель. Раньше Гуня спал вместе с нами.

Малоподвижный образ жизни и гормональные препараты сделали свое дело: собака растолстела. Но это было не самое страшное - главное, что лекарства не помогали. Нам порекомендовали нового врача-хирурга, который отменил бесполезный курс, разрешил Гуне ползать по квартире и прописал нам массаж и плавание. Он не стал нас обнадеживать и предложил подождать, мол, если собака сможет справиться сама, то поднимется, а лекарствами делу уже не поможешь. Конечно, можно сделать операцию на Каширке, но шансов, что это поможет, очень мало. Кроме того, собака может не выжить. Этот вариант мы с мужем сразу исключили, в крайнем случае, оставалась инвалидная тележка для Гуни, чтобы можно было с ним гулять.

И мы усиленно начали заниматься физиотерапией. Я часами массировала Гуне позвоночник и лапки. Каждый вечер мы пытались плавать в ванне. Так продолжалось всю зиму. Наши совместные с Гуней усилия были вознаграждены. Однажды во время массажа я вдруг заметила, что у него дернулась лапа. Это был праздник. Дальше, на протяжении весны, начался медленный, но заметный прогресс. К началу лета случилось чудо: Гуня встал на ноги. В июле мы начали выходить на прогулки. Задние лапки восстановились процентов на 80, но это было для нас счастьем. Гуня бегал с почти прежней скоростью и восстановил былую стройность.

Однако счастье наше оказалось недолгим.

В конце октября 2004 года мой дядюшка, приехавший в гости, без разрешения взял Гуню на колени и не удержал, когда тот рванулся к двери на лай своего злейшего врага - добродушной соседской овчарки Чака. Через три дня все наши беды начались сызнова. Сначала у Гуни отказали задние лапы.

Мы, уже наученные предыдущим горьким опытом, немедленно обратились к хирургу и начали усиленный курс медикаментозного лечения. К нашему ужасу, в отличие от прошлого раза, даже после парализации задних лап боли собаку не отпускали. Не помогали самые сильные анальгетики. Более того, мы заметили, что через две недели у Гуни начали отказывать и передние лапки. Наш хирург растерялся и, похоже, поставил на нем крест.

Ничего, кроме операции с непредсказуемыми последствиями, нам больше никто не предлагал. Мы подняли на ноги в этой безнадежной ситуации всех наших знакомых собачников. И вот одна моя подруга вспомнила, что ветеринар, лечивший ее собаку от аллергии, упоминал о каком-то замечательном специалисте-иглоукалывателе, который на ее глазах спасал буквально безнадежных собак с теми же проблемами, что и у Гуни. Я не поклонница иглотерапии, так как сама имела весьма неудачный опыт лечения мигрени с помощью этого метода, но в нашем отчаянном положении нам было нечего терять и оставалось надеяться только на чудо. Мы позвонили Николаю Ивановичу Щербакову.

Я открыла дверь и увидела симпатичного коренастого мужчину лет сорока, очень спокойного, с мягким тихим голосом. После осмотра Гуни, который безропотно его слушался и даже прекратил верещать впервые за последние сутки, Николай Иванович абсолютно честно сказал, что ничего не обещает, но попробует: гунины рефлексы показались ему не самыми безнадежными.

Гуня, который не переносит даже уколов в холку, кусается, приходится завязывать ему бинтиком пасть, позволил воткнуть в свое драгоценное тельце все необходимые восемь. иголок и тут же заснул. Так и проспал весь сеанс, впрочем, как и последующие одиннадцать.

После четвертого сеанса, когда лапки у собаки уже начали активнее реагировать на иголки, внезапно наступило резкое обострение. Видимо, начали возвращаться болевые ощущения, и Гуня опять в голос зарыдал. Но уже пятый сеанс его полностью успокоил, а где-то после шестого-седьмого сеанса у мальчика начали шевелиться лапочки. На девятом – наш неблагодарный вредина пришел в себя настолько, что все-таки цапнул до крови своего спасителя. Николай Иванович обрадовался: собака идет на поправку. В следующие дни Гуня встречал врача уже на ногах.

Через два месяца мы провели еще пять сеансов, чтобы закрепить успех.

Задние ноги Гуни восстановились до тех же 80 процентов, а передние – до 100. Николай Иванович до сих пор переживает, что мы не нашли его в тот самый первый раз, когда все случилось. Мы тоже переживаем: может быть, удалось бы восстановить собаку полностью.

Конечно, мы опасаемся каких-то рецедивов – у нас очень подвижный и озорной пес. Мы стараемся Гуню оберегать от резких движений, но рука не поднимается отнять у него мячик, за которым он гоняется по всей квартире.

P.S. Недавно в программе Малахова «Пять вечеров», посвященной проблемам братьев наших меньших, показали таксочку Матильду с точно такими же проблемами, как у нашего Гуни. Ей уже сделали операцию, которая, конечно же, не помогла. И я не знаю, можно ли ей помочь теперь. Я расплакалась перед телевизором, вспомнив все наши беды, и подумала: может, Николай Иванович все-таки попробует.

16 апреля 2005 г.