Лечение

Лечение сурдомутизма и глухоты индивидуализируется в зависимости от времени, прошедшего после контузии и тяжести симптомов общего заболевания. При легкой и средней контузии излечение достигается простыми приемами. Они обычно проводились в такой последовательности: при приеме больного до помещения его в палату врач вступает с ним в разговор, настойчиво расспрашивая о фамилии, имени и т. д. (в этот момент переписка с больным недопустима). Больной производит впечатление заторможенного, рассеянного, не смотрит на говорящего. Требуется известная настойчивость для привлечения его внимания. Врач должен соблюдать полное спокойствие и такт. Контуженные даже при хорошо сохранившемся слухе и нормальной речи отвечают на вопросы только после многократного повторения или активного включения их в разговор. Это обстоятельство не всегда учитывается и поэтому часто ошибочно ставится диагноз сурдомутизма только на том основании, что больной но отвечает на вопросы. Нередко привлечения внимания больного достаточно для того, чтобы он стал отвечать на вопросы.

По вопросу о лечении в ранней стадии высказывались противоположные мнения. Часть врачей избегала лечебных процедур и ограничивалась только тем, что убеждала больного в наличии у него слуха и возможности говорить.

Уха тактика исходила из предположения, что лечение, способно только зафиксировать в сознании больного убеждение в том, что он действительно не слышит и не может говорить. В начале войны мы придерживались этой тактики, однако очень скоро убедились и в ее неправильности и несостоятельности самой предпосылки. Больной, уверенный в своей глухоте и немоте, психологически совершенно не подготовлен к тому, чтобы поверить убеждениям в отсутствии у него глухоты и немоты, особенно в тех случаях, когда врач даже не осмотрел его уши и горло. У Многих больных к моменту поступления в госпиталь глухота уже зафиксировались и слова врача до их сознания не доходили. В связи с этим мы выработали следующую тактику. Больного прежде всего подвергаем тщательному обследованию. После осмотра отоларинголог пишет ему и при этом говорит своему помощнику, что болезнь несерьезна, что удастся его быстро вылечить и тут же приступает к ряду манипуляций по существу психотерапевтических. Но психотерапия при этом является целенаправленной, она импонирует больному и вызывает надежду. В этом отношении особенно убедительными для больных оказались продувание ушей, пневматический массаж барабанной перепонки, вибрационный массаж гортани, смазывание горла и т. д. Попутно нужно указать, что наша методика очень целесообразна и в случаях, когда сурдомутизм задерживается вследствие сознательной аггравации, так как она облегчает агграванту выход из ложного положения. Эта методика эффективна в сравнительно легких случаях, где не создалось еще прочной фиксации глухоты и немоты и где нет изменений в центральной нервной системе и слуховом аппарате, которые могут иметь место при сурдомутизме и требуют более сложного и длительного лечения.

Раушнаркоз, или эфирное оглушение, не является совершенно безразличным вмешательством в остром постконтузионном состоянии. У отдельных больных мы наблюдали бурную психическую реакцию или резкие вегетативные нарушения, в частности со стороны сердечно-сосудистой деятельности. В связи с этим следует более осторожно ставить показания к наркозу. Вместе с тем эффективность наркоза, как показал опыт, резко уменьшается по мере удлинения срока после контузии, что, естественно, диктует возможно более раннее его применение.

При выборе срока дачи наркоза нужно учитывать эти оба момента. Как правило, вопрос о показаниях и противопоказаниях к наркозу мы решали совместно с терапевтом и невропатологом или психиатром.

Стойкий терапевтический эффект после раушнаркоза был получен у 28 больных из 48; речь обычно восстанавливалась до нормы; лишь у отдельных больных оставалась афония и заикание. Восстановление же слуха до нормы имелось только у небольшой части; у большинства больных оставалось более или менее значительное понижение слуха, которое в дальнейшем улучшалось или приобретало стойкий характер. У некоторых больных слух восстанавливался лишь на одно ухо. Дальнейшее наблюдение за этими больными показало, что у одного — оставалась стойкая глухота, а у остальных заметное понижение слуха на другое ухо. У 7 больных эффект был временным, из них у 3 была выявлена аггравация. У 13 больных наркоз оказался неэффективным. Эффективность наркоза зависит от срока его применения: при даче наркоза в первые две недели эффект был получен у 16 из 20 человек; через 3—6 недель после контузии эффект был отмечен у 10 из 18; применение наркоза в более поздние сроки дало положительный результат только у 2 из 8. При глухоте без мутизма наркоз оказался малоэффективным: только у 5 из 26 человек получен стойкий положительный результат и у 7 — временный эффект. В дальнейшем слух восстановился и у остальных 14 человек.

У многих больных, у которых наиболее тягостным симптомом являлся шум в ушах, хороший, хотя и недлительный, эффект давал пневматический массаж барабанной перепонки. После нескольких сгущений и разрежений воздуха в слуховом проходе шум исчезал на некоторое время (нередко на несколько дней). Этот эффект мы наблюдали в случаях, когда шум в ушах существовал в течение ряда лет после контузии.

Широко проводилось общеукрепляющее лечение и специальное лечение сопутствующих заболеваний централь нон нервной системы. Успешной оказалась трудотерапия. Включение в производственную деятельность, возвращение к трудовым навыкам действовали исключительно благоприятно на общий тонус больных, что повышало их активность, ускоряло расторможение и ослабляло фиксацию внимания на нарушениях слуха и речи.

Одним из применявшихся нами методов при глухоте и тугоухости была реэдукация слуха. При суждении об ее эффективности нужно иметь в виду, что контузионная глухота не является однородным страданием. Помимо истерической глухоты, очень часты быстро проходящие поражения внутреннего уха. В обеих этих группах улучшение слуха часто наступает и без всякого лечения, что, естественно, затрудняет оценку роли реэдукации. В связи с этим мы можем говорить об эффективности только в тех случаях «истерической» глухоты, где эффект наступил непосредственно после одного—двух сеансов, или тогда, когда при глухоте органического характера отмечалось постепенное улучшение после длительного курса лечения.

При истерической глухоте у ряда больных после реэдукации очень громкими звуками отмечалось быстрое улучшение и восстановление слуха. Психотерапевтический эффект нередко бывал исключительно убедителен. Он обусловлен, по нашему мнению, тем, что иногда сурдомутизм возникает на почве лишь резкого понижения слуха, по не полной глухоты. Звуки окружающей среды, обычно не достигающие очень большой громкости, больными не воспринимаются, и в сознании больного его тугоухость фиксируется как полная глухота. Восприятие же очень громких звуков генератора является для больного необычайным событием, вызывающим радостное возбуждение и сильные эмоции, способствующие излечению от истерической фиксации, если она уже образовалась, или предупреждающие ее развитие. Так, в ряде случаев больные приходили в электроакустический кабинет глухими, а уходили оттуда тугоухими; в их сознании, таким образом, наступал перелом. Нередко при контузионной глухоте корковый компонент выдвигает активацию органа слуха как один из важных элементов лечения.

При организации госпиталя и разработке системы лечения мы встречали опасения, что все наши методы, в том числе реэдукация слуха и слухопротезирование, могут лишь способствовать фиксации глухоты. Однако, как показал опыт лечения контуженых, возражения или рассуждения не базировались на глубоком изучении вопроса. В них отсутствовал всесторонний учет психологии оглохшего и сложного генеза глухоты. Исходили только из того, что глухота в определенный момент часто уже не имеет объективной причины и является истеро- или психогенной.

Но при этом упускали из виду роль потери слуха, вызванной физическим воздействием контузии, в генезе самой истерии, а также продолжающееся влияние глухоты, хотя бы и истерической, на психику контуженого.