Воспитание и обучение в Спарте

(Курсовая)

Введение

Спарта или Лакедемон — древнее государство в Греции в области Лакония на юге полуострова Пелопоннес, в долине Эврота. В качестве официального названия спартанского государства почти всегда употреблялось слово Лакедемон. Спартанское государство возникло примерно в XI веке до н.э. И просуществовало до II века до н.э.

Хотя спартанское государство и являлось длительный период времени закрытым государством, оно оказало значительное влияние на другие греческие государства и оставило значительный след в истории, в том числе и в истории педагогики.

Актуальность проблемы состоит в том, что после распада Советского Союза система образования в России, как впрочем и вся духовная сфера, оказались в глубоком кризисе. И хотя в современной системе образование декларируется цель — формирование полноценной, гармонично развитой личности, на деле это далеко не всегда так. В нашей стране, как и в других, растет число различных националистических и фашистских организаций. А как известно, именно в нацистской Германии было восхваление спартанской системы воспитания, на неё ссылались для оправдания своих бесчеловечных преступлений. Ссылки нацистов на спартанскую систему обучения и воспитания привело к её дискредитации. Именно поэтому, объективный анализ спартанской системы обучения и воспитания столь актуален.

Выявление объективных причин формирования спартанской системы обучения и воспитания;

Рассмотрение спартанской системы обучения и воспитания;

Выделение отличительных особенностей спартанской системы обучения и воспитания;

Анализ целей и методов обучения и воспитания в Спарте;

Оценка исторического значения обучения и воспитания в Спарте;

В качестве метода исследования было выбрано изучение источников и литературы.

1. Источники и происхождение

А.И. Марру пишет, что в этот период гомеровское рыцарское образование, не прерываясь, начинает постепенно изменяться. Спарта, аристократическое, сугубо военное государство, никогда не продвинется далеко по пути к тому, что я назвал «образованием писцов». Напротив, для неё делом чести будет оставаться городом полуграмотных. Хотя её мелочное законодательство регламентирует практически все стороны жизни, включая супружеские отношения, орфография — замечательное исключение! — никогда не будет там унифицирована. Эпиграфика открывает нам самую поразительную и беззаботную анархию в этой области.[2]

Спарта, наряду с Критом — также консервативным, аристократическим и воинственным государством, - занимает особое место в истории греческого образования и культуры в целом: она позволяет нам представить архаический этап античной культуры, её преждевременный расцвет в эпоху, о которой Афины, к примеру, ничего не могут нам сообщить, поскольку никакой роли ещё не играли.[2]

С VIII века искусство уже процветало в Лакедемоне, VII век — век величия Спарты, а высшая точка приходится примерно на 600 год. А.И. Марру считает так потому, что это преждевременное развитие было резко остановлено: Спарта, некогда возглавлявшая прогресс, окажется в противоположной роли — теперь это государство консервативное по преимуществу, упрямо придерживающееся древних обычаев, от которых все остальные уже отказались. Для всей Греции она становится краем парадоксов, легко возбуждая возмущение, а у теоретиков-утопистов— страстное восхищение. Например, архаический пеплос спартанок, не сшитый на правом боку — причина насмешек, которыми осыпал игривый ум афинян.[2]

В самом деле, оригинальность спартанских (и критских) обычаев и государственного устройства, так охотно подчёркиваемая античными источниками, объясняется, скорее всего, попросту тем, что эти государства сохраняли в классическую эпоху повсюду исчезнувшие черты архаической культуры, — а вовсе не особым гением народов дорийской «расы», как предполагает расистская теория К. О. Мюллера, уже более века чрезвычайно популярная в Германии.[2]

К несчастью, наши источники по спартанскому образованию — исключительно поздние. Ксенофонт и Платон относятся лишь к IV веку, причём их свидетельства менее внятны, чем сведения Плутарха и надписей, большая часть которых датируется I и II веками н. э. К тому же Спарта не была просто консервативна, она была реакционна: стремясь с IV века противостоять естественному развитию, идти против течения, восстановить «традиционные нравы Ликурга», она, в постоянном усилии возвращения и реставрации, прибегает к множеству произвольных восстановлений, к ложным псевдо-археологическим возобновлениям.[2]

Хотелось бы добраться сквозь эти переработки до подлинного образования архаической Спарты VIII — VII веков, в особенности до прекрасной эпохи, последовавшей за окончательным покорением яростно восставшей Мессении (640 — 610). Но ни образование, ни культура этого золотого века для нас не сохранились. Несомненно, Спарта VIII-VI веков - прежде всего воинственное государство. Военная мощь позволила ей завоевать и удержать гегемонию, которая, будучи удвоена присоединением Мессении (735— 716), делала из нее одно из самых обширных государств Греции. Благодаря этой мощи Спарта пользовалась влиянием, которого никто до победы афинян в Персидских войнах не мог всерьез у нее оспаривать. Преобладание воинского идеала в ее культуре засвидетельствовано воинственными элегиями Тиртея, которым служат иллюстрацией прекрасные изобразительные памятники того же времени, также прославляющие воина-героя. Поэтому позволительно предположить, что в эту архаическую эпоху воспитание юного спартанца уже, или, вернее, по-прежнему, было прежде всего воинским воспитанием, то есть прямым и опосредованным обучением военному делу. Важно, однако, отметить изменения по сравнению с гомеровским средневековьем, затронувшим как техническую, так и этическую сторону образования: из рыцарского оно стало солдатским, его атмосфера — «политическая», а не сеньориальная.[2]

В основе этой метаморфозы лежит переворот технического порядка: исход сражения зависит теперь не от поединков между отдельными бойцами, сошедшими с колесниц, а от столкновения двух линий пехоты, идущей сомкнутым строем. Отныне решающая роль в сражении принадлежит тяжеловооруженным пешим бойцам-гоплитам (в Спарте имеется привилегированная конница, но похоже, что они были государственной тайной полицией). Эта тактическая революция имела, как отметил с редкостной проницательностью Аристотель, далеко идущие моральные и социальные последствия: на смену глубоко личному идеалу гомеровского рыцаря, царского дружинника, приходит отныне коллективный идеал преданности государству. Последнее становится — в отличие от предшествовавшей эпохи — основным жизненным фоном, на котором развивается и осуществляется всякая духовная деятельность. Это рождает глубокое чувство солидарности, объединяющее всех граждан одного города, пылкую преданность каждого благу общей родины, готовность смертных пожертвовать жизнью для его бессмертия. «Прекрасная доля — погибнуть на переднем крае, как подобает храбрецу, защищающему отечество», — поет Тиртей, лучший выразитель этой новой морали. Перед нами — настоящий нравственный переворот. Мы обнаруживаем новое понимание добродетели, духовного совершенства. [2]

2.Система воспитания в Cпарте

По отношению к гражданскому коллективу государство преследовало цель воспитания из каждого мужчины закаленного воина, из каждой девушки — физически крепкой женщины, будущей матери здоровых детей.

В установленный государством срок родители приносили новорожденных детей на осмотр старейшинам своей обы. Ребенок физически неполноценный сбрасывался в пропасть; физически здоровые дети возвращались родителям.

Бывали случаи, когда родители, опасаясь умерщвления ребенка, бежали из Спарты до представления ребенка на суд старейшин. Это был единственный способ сохранения жизни новорожденного. От царей особенно требовалась их физическая полноценность, так как любой физический недостаток мог служить поводом недопущения царя к власти или его смещения.

Девочки воспитывались дома. Мальчики с семилетнего возраста передавались из семьи на государственное воспитание в агелы — особые возрастные отряды или группы.

Начальниками агел были мальчики старших возрастных групп. Верховный надзор за всеми агелами, из которых каждая имела особое название, был поручен педоному, избираемому из числа взрослых спартиатов. Помимо агелархов (начальников агел) у педонома были еще два помощника.[4]

Структурирование общества по военному образцу способствовало сохранению в Спарте чёткого деления на возрастные классы. Для унифицированной и эффективной подготовки молодых граждан была достаточно рано создана система общественного воспитания. Хотя, конечно, любые структуры, основанные на делении по возрастному принципу, корнями своими уходят в глубокую древность, однако спартанская система воспитания в своём классическом виде далеко ушла от своего родоплеменного прообраза. Вряд ли спартанская система общественного воспитания была производной от общедорийских институтов, поскольку ни в одном дорийском государстве кроме городов Крита и Спарты подобная система не зафиксирована. Что касается влияния Крита на Спарту, то древняя традиция вполне определённо свидетельствует о критском происхождении многих спартанских институтов, включая систему воспитания и общественных обедов. И Аристотель, и Эфор считают несомненным фактом то, что спартанские институты были заимствованы на Крите. В качестве аргумента Аристотель приводит то соображение, что спартанские институты в большинстве своём были более совершенным вариантом их критских прототипов.[1]

Сущность спартанской системы воспитания заключается в том, что все мальчики гражданского происхождения, начиная с семилетнего возраста и до 18-20 лет, получали одинаковое воспитание в закрытых полувоенных школах (агелах), где основное внимание обращалось на их физическую и идеологическую подготовку (Xen. Lac. pol. 2; Plut. Lyc. 16, 7-18). Прохождение полного образовательного курса было обязательным условием для инкорпорирования молодых спартанцев в гражданский коллектив. По словам Плутарха, "кто из граждан не проходил всех ступеней воспитания мальчиков, не имел гражданских прав" (Mor. 238 e).[1]

Внешне спартанские агелы были полностью свободны от сословных различий. Образование и воспитание в них было абсолютно унифицировано. Программа обучения была общей для всех, причём гуманитарный цикл в ней занимал минимальный объем. Идеологическое "зомбирование", целью которого было привитие спартанской молодёжи духа безусловного патриотизма, достигалось с помощью чтения Гомера и спартанских поэтов-патриотов, главным из которых был Тиртей. В Спарте поэзия отчасти заменяла собой отсутствующее письменное законодательство. Она играла огромную роль в создании и закреплении в общественном сознании необходимых норм поведения. Как остроумно заметил В. Йегер, стихи Тиртея ещё во времена Платона оставались Библией для спартанцев[5]

Но вряд ли правомерно утверждать, как делает Исократ, что спартанцы "не знают даже грамоты" (Panath. 209). Это типичное для Исократа риторическое преувеличение. Грамоте спартанцы, разумеется, обучались, но, как отмечает Плутарх, в чисто практических целях - "лишь в той мере, в какой без этого нельзя было обойтись" (Lyc. 16, 10), а "прочие же виды образования подвергали ксенеласии" (Mor. 238 e)[1]. Нам представляется совершенно верным наблюдение Ю. В. Андреева, что письменная культура приравнивалась в Спарте к предметам роскоши и рассматривалась как нечто неуместное и даже опасное.[6] В этом ракурсе становится понятным и странное на первый взгляд запрещение надписывать на могильном камне имя умершего (Plut. Lyc. 27, 3). Однако стоит ли так доверять Плутарху? За отсутствием развитой письменной культуры в самой Спарте, нам приходится использовать источники, написанные в других греческих государствах, причём порою позже описываемых событий. А учитываю крайнюю закрытость спартанского общества, можно утверждать, что источники являются достаточно субъективными.

Трудно сказать, что имел ввиду Плутарх, живший кстати несколько веков спустя описываемых событий и явлений, когда говорил что спартанцы обучаются грамоте только в той мере, без которой нельзя обойтись. Данная мера у всех разная. Даже и сейчас — кому то хватает и 9 классов, а для кого -то необходимостью является высшее образование. Необходимость для спартанцев определялось как особенностями устройства государства, так и традициями. А лаконичность спартанцев, их чувство юмора говорит нам о том, что не так уж и «безграмотны», как некоторые считают, были жители Спарты. Умение говорить лаконично, чётко выражать свою мысль — достаточно непростое умение. И множественные сохранившиеся изречения спартанцев, ставшие «крылатыми», никак не сообразуются с образом воинов не умеющих самостоятельно мыслить. С этим солидаризируются и некоторые исследователи. Так, А.И. Марру пишет: «Что-то от утонченности ума, присущей Алкману, сохранилось в практике «лаконизма» — речи, сочетающей нарочитую краткость с остроумием и зубастой насмешкой; а от славной традиции Терпандра и Тиртея спартанцы сохранили любовь к музыке и поэзии с дидактической направленностью.»[2] Собственно сам термин «лаконичность» происходит от название местности, на которой располагалось спартанское государство — Лакония или Лакедемон. А самих спартанцев современники нередко называли Лакедемонянами.

Единственным гуманитарным предметом, изучение которого всячески поощрялось, была музыка. Мальчиков обучали хоровому пению и обращению с такими музыкальными инструментами, как кифара и флейта. Репертуар хоров соответствовал духу государства и призван был на эмоциональном уровне воспитывать в молодёжи глубокое чувство патриотизма и единения с товарищами по оружию. По мнению некоторых исследователей, хоровое пение, наиболее консервативное из всех видов музыкального искусства, служило ещё одной цели - воспитанию в молодых людях чувства безусловного уважения к старшим путём фиксирования заслуг старшего поколения перед государством[1].

Не будучи «словесной», спартанская культура была не чужда искусств. В ней, как и в гомеровском образовании, духовная стихия представлена в основном музыкой. Эта последняя, будучи средоточием культуры, обеспечивает связь различных её сторон: через танец она смыкается с гимнастикой, а через пение поддерживает поэзию— единственный вид архаической литературы. Плутарх, излагая начальную историю греческой музыки, скорее всего, по Главку из Регия, сообщает, что Спарта в VII и в начале VI веков была настоящей музыкальной столицей Греции. Именно в Спарте процветали две первых в этой истории школы: одна — школа Терпандра, для которой характерно вокальное или инструментальное соло, занимает две первые трети VII века; другая «катастаза» (конец VII — начало VI века), в основном приверженная хоровой лирике, гордилась Фалетом Гортинским, Ксенодамом Киферским, Ксенокритом Локрийским, Полимнестом Колофонским, Сакладом Аргосским. Для нас все это — лишь имена, о которых известно одно: что некогда они были славными. Лучше известны поэты (лирики, то есть столь же музыканты, сколь и поэты), такие как Тиртей или Алкман, от которых дошли документы, позволяющие оценить их талант, скажем больше — их гений.[2]

Иноземное происхождение большинства этих крупных художников (кажется маловероятным, чтобы Тиртей в самом деле был афинянин, но Алкман, судя по всему, действительно пришёл из Сард) свидетельствуют не столько о творческом бессилии Спарты, сколько о её притягательности (как судьба Генделя и Глюка свидетельствует о притягательности в их время Лондона и Парижа). Если творцы и виртуозы отовсюду стекались в Спарту, значит, были уверены, что найдут настоящую публику и возможность прославиться. И здесь ощутима новая роль полиса: художественная (как и спортивная) жизнь Спарты воплощается в коллективных действах, установленных государством больших религиозных праздниках.[2]

Жертвоприношения богам — покровителям города служили предлогом для торжественных процессий, где двигались под звуки песней девушки на колесницах и юноши верхом, равно как и для всяких состязаний, спортивных и музыкальных. Например, у алтаря Артемиды-Орфии мальчики 10—12 лет участвовали в двух музыкальных состязаниях и игре «в охоту»; на дорийском национальном празднике Карнеи, кроме пиров, устраивался еще бег наперегонки; на Гимнопедиях, установленных Фалетом, выступали два хора— юношей и женатых мужчин. Некоторые обычаи изумляют, например, танцы в честь Артемиды, где танцоры надевали жуткие маски старух, страшные маски, по стилю напоминающие отчасти искусство маори.[2]

Судя по всему, эти праздники проходили обыкновенно на очень высоком художественном уровне. Как ни плохо сохранились фрагменты Алкманова Парфения, они все же великолепно передают атмосферу юности, резвости, даже игривости. А как хорош фрагмент, где старый учитель (ведь совершенство исполнения требовало школы, тренеров, учителей) сам выходит на сцену, непринужденно и вместе с тем изысканно обращаясь к своим юным хористкам: он сожалеет, что по старости уже не в силах участвовать в их танцах, и потому хотел бы быть птичкой, самцом гальционы, которых самки носят на своих крыльях. Легко заметить, как далеки мы от классической лаконской жесткости, от полностью военизированной Спарты, казармы для «мушкетеров-монахов». И в частности, мы далеки от сурового, дикого, варварски утилитарного воспитания, каким его представляет ходячее мнение о Спарте. Разумеется, менее чем когда-либо речь идет о занятиях искусством ради его эстетической ценности. Если элегии Тиртея по-прежнему широко исполнялись, это объясняется их высоконравственным содержанием и использованием в качестве походных песен. Технический уровень музыкального образования, судя по всему, сильно снизился по сравнению с блеском архаической эпохи. И речи не могло быть о следовании по изысканным путям «современной музыки»: рассказывали, будто эфоры приговорили к смерти Фриния (или Тимофея Милетского) за то, что тот добавил новые струны к традиционной лире. Кроме хорового пения, в употреблении была, по-видимому, только военная музыка.[2]

По мнению Печатновой Л.Г «Приоритетное внимание к военно-спортивной подготовке при почти полном отсутствии правильного гуманитарного образования привело к тому, что в Спарте классического периода полностью исчезла своя интеллигенция, а следовательно, - и какая-либо духовная жизнь. Иерархическое здание культуры спартанцы заменили моделью уравнительного образования.»[1] Однако духовная жизнь появляется до и независимо от наличия интеллигенции и письменной культуры. Кроме того, военно — спортивное воспитание, обучение музыке — не могло не способствовать личностному и духовному развитию, хотя и в «однобоком» варианте. Социологи не раз уже отмечали, что "попытки выравнивания иерархических систем всегда приводят к падению среднего уровня, а не к повышению его"[7,с.220]. Только есть ли у нас основания доверять социологам и таким утверждениям касательно воспитания? Обучение и воспитание — это такая отрасль духовной культуры, которую практически невозможно измерить «линейкой», пока по крайней мере. Количественным измерениям не поддаются многие параметры, влияющие на результат обучения и воспитания. В противовес вышеназванному утверждению можно привести в качестве примера сравнение уровня образование СССР и современной или перестроечной России. Качество образование в «уравнительном» СССР было на порядок выше, чем в современной «не уравнительной» России. Этому способствовало ряд объективных факторов. Будем надеется, что в будущем качество образования в нашей стране будет выше, чем в СССР.

Кроме того, не совсем корректно говорить об уравнительной системе в Спарте — т. к. кроме собственно спартанцев здесь проживали и другие слои населения, зачастую более богатые, но ограниченные в правах. Спартанцы использовали зависимое население — илотов, в том числе и для воспитания подрастающего поколения. «Они заставляли илотов пить не смешанное вино, а потом приводили их на общие трапезы, чтобы показать молодёжи, что такое опьянение. Им приказывали петь дрянные песни и танцевать смехотворные танцы, запрещая развлечения, подобающие свободному человеку.» (Плутарх. Ликург. 28) Так, на отрицательных примерах воспитывали нравственность в молодых спартанцах.

И Ксенофонт, и Плутарх утверждают, что Спарта была для своих граждан "обществом равных возможностей". Единственное официальное деление, которое существовало в спартанских школах, - это деление по возрастному принципу. При этом младшие возрастные группы безусловно подчинялись старшим, т. е. уже на уровне воспитания в Спарте осуществлялся принцип полного соподчинения возрастных классов. Как верно заметил английский исследователь Ст. Ходкинсон, специально занимающийся проблемами спартанского общественного устройства, "вся система соподчинённости в Спарте базировалась на своей собственной иерархии, критерием которой была возрастная продвинутость". Однако эта соподчинённость все же не была абсолютной. Внутри воспитательной системы существовали механизмы, с помощью которых из каждого поколения спартиатов выделялась группа лидеров. Воспитатели, или педономы, развивая в своих учениках дух соперничества, старались уже на ранних этапах выделить из их среды наиболее способных. Вот как описывает это Плутарх: "Едва мальчики достигали семилетнего возраста, Ликург отбирал их у родителей и разбивал по отрядам, чтобы они вместе жили и ели, приучаясь играть и трудиться друг подле друга. Во главе отряда он ставил того, кто превосходил прочих сообразительностью и был храбрее всех в драках. Остальные равнялись на него, исполняли его приказы и молча терпели наказания, так что главным следствием такого образа жизни была привычка повиноваться. За играми детей часто присматривали старики и постоянно ссорили их, стараясь вызвать драку, а потом внимательно наблюдали, какие у каждого от природы качества - отважен ли мальчик и упорен ли в схватках" (Lyc. 16, 7-9). Таким образом, фундаментом спартанского воспитания было поощрение не только дисциплины, но и личных заслуг. В дальнейшем по этому же принципу выбирались кандидаты в корпус "всадников" (Xen. Lac. Pol. 4, 3-6). [1] По мере того, как мальчики подрастали, их воспитывали во все более суровых условиях. «С двенадцатилетнего возраста молодые люди ходили почти без одежды, босые и с обнажённой головой; летом и зимой они носили одну и ту же одежду, которой им должно было хватать на целый год. Их волосы были коротко острижены. Им запрещалось мыться и принимать благовония, исключая определённых и редких дней. Они спали без одеяла, на сене, соломе, на тростниках или на камышах» [3,с. 77]

Автор: Гущин Александр Анатольевич

Дата публикации: 29.05.2012 1 | 2

Источник: xn----8sbnlabhce1bwkeefm9e.xn--p1ai